И вдруг случилось самое страшное - неожиданный порыв ветра поколебал его и очки легонько соскользнули на нос. Стендаль сделал то, что делает каждый человек, когда его очки сползают на нос, - он поправил их. Рукой.
И как птица с подстреленным крылом, тут же рухнул вниз.
На счастье, в тот момент Стендаль был только метрах в четырех-пяти над черной водой и лишь десяти шагов не дошел до плотика.
Белый столб воды, словно от разрыва снаряда или мины, поднялся вверх. Уходя в обжигающую холодом глубину, Стендаль успел подумать, что теперь он обязательно простудится.
А вода уже выталкивала его наверх, и Стендаль быстро замахал руками, отфыркиваясь и, конечно же, потеряв очки.
Плотик был недалеко. Его Стендаль различил сквозь пелену мокрого снега и сразу вспомнил о мальчишке. Цель прежде всего. Не чувствуя холода, Стендаль рванулся к плотику и уцепился за его край. Он плыл к берегу, толкая плотик перед собой. Сорванец на плоту не двигался, замер, молчал, наверно, думал о том, как его взгреют дома.
Наконец, а Стендалю казалось уже, что прошла вечность, он проплыл двадцать метров до берега. Под ногами обнаружилось скользкое покатое дно. Стендаль выпрямился, вода была по бедра и воздух был теплым, даже горячим, после студеной купели.
Он увидел женщину, подбежавшую к кромке воды, и сказал ей усталым, полным значения голосом, как пионер, остановивший поезд, которому грозило крушение:
– Держите ваше сокровище.
– Господи, - сказала женщина. - Ты вылезай из воды-то, простудишься.
Она нагнулась, взяла с плотика ведро с бельем и протянула свободную руку Стендалю, чтобы помочь ему выбраться на берег.
– Мостки отломились, - сказала она. - Сама не понимаю, как это случилось. Как уж я испугалась...
Стендаль стоял на берегу рядом с женщиной и его била крупная как судорога дрожь.
– Ты как же прыгнул-то? - спросила женщина. - Я даже и не заметила, откуда. Пойдешь ко мне, погреешься.
– Давайте ведро, - сказал Стендаль. - Я... я... я помогу вам его донести.
Любой, даже успешно закончившийся эксперимент (на это указывает и Бомбар) чреват опасностью побочных эффектов. На следующее утро Стендаль слег в жестокой ангине. Через три недели он выбрался к Зайкам и узнал, что за два дня до него там побывал корреспондент одного столичного журнала.
Этот настой профессор Минц не изобрел. Руслан Хабаев, народный медик из Ннжнеселенгинска, прислал ему пучок травы «кут» на анализ. Лев Христофорович исследовал траву и подтвердил действие ее сока на живые организмы - принявший настой этой травы забывал то, что с ним происходило ранее. В зависимости от дозы масштабы забывчивости изменялись. От одного дня до одного месяца.
Определив химическим путем состав сока и выделив активный агент, Минц сделал для себя некоторый запас этого средства, но применения ему не придумал.
В один прекрасный день Минц повстречал на дворе Ксению Удалову. Соседка вела сына в школу и была удручена.
– Что случилось, Ксюша? - спросил добрый Минц. - По глазам вижу, что беда.
– И не говорите, Лев Христофорович, - откликнулась Ксения. - Третий день жизни нет. Увидела я во сне страшный кошмар. Будто возвращаюсь домой, а мой Корнелий с актрисой Акуловой в одном неглиже распивают водку.
– Но ведь это неправда! Ваш супруг - примерный семьянин. А актрисе Акуловой в нашем городе нечего делать.
– Мама сервиз разбила, - сообщил Максимка. - О папину голову.
– Не может быть! - воскликнул Минц. - А зачем?
– Они же из него водку пили, - ответила Ксения.
– Но только во сне! Не на самом деле.
– Конечно, не на самом деле! Но ведь пили! Сама видела.
– Давайте зайдем ко мне на минутку, - сказал Минц. - Может быть, я смогу быть вам полезен.
У себя в кабинете Лев Христофорович отыскал на полке пыльную бутылочку с настоем забвения, накапал Ксении в стакан, разбавил водой и предложил выпить. При том, чтобы не было недомолвок, разъяснил Ксении, что она забудет происходившее с ней в течение последних четырех дней.
Поблагодарив, Ксения отвела Максимку в школу.
Как назло именно в тот день Алла Сергеевна, учительница по русскому, по прозвищу Марфута, женщина добрая, но уставшая от постоянных неуспехов Удалова-младшего, вызвала Максима к доске и осталась его ответом недовольна.
И тогда она предупредила, что на следующем уроке обязательно будет гонять мальчика по всем правилам грамматики, а в случае очередного провала, будет вынуждена вызвать в школу родителей.
Максим вышел из школы как в воду опущенный. Не потому что раскаивался, а потому что ему грозила катастрофа: через два дня день рождения и обещанный велосипед. Завтрашний провал перечеркивает велосипед и грозит телесными наказаниями.
Максим брел, волоча по пыли портфель, и даже начал подумывать, не взяться ли за учебники, но тут увидел во дворе профессора Минца, который сидел под кустом сирени и читал иностранный журнал. В тот миг утренние события проснулись в памяти Максимки. Он понял - надежда есть! Если Марфута забудет о своем злодейском намерении, велосипед можно спасти.
