Красавицы вокруг нарисовались, с главным чудовищем тоже всё понятно. Волшебников — хоть пруд пруди, и ни одного — доброго. Есть и многоопытный мастер-наставник, который только и ждет, как бы наподдать нерадивому ученику, и верные друзья-соратники, один другого краше и замечательнее, почти как Биба и Боба. В общем — не жизнь, а сплошная сказка! Но у всякой сказки должна быть мораль и счастливый конец, где добро побеждает зло, и вот с этим-то как раз могут возникнуть проблемы: на роль добра претендовать не получается априори, но и проигрывать совсем не хочется!Вторая часть взрослой сказки про Бабайку, который уже и обжился в волшебном мире, и фасад отштукатурил, и франшизу открыл. Правда, до стоматологов еще не добрался, и с прекрасной принцессой как-то не ладится, но — дурное дело нехитрое! Всё впереди.
Он был настоящим красавчиком, этот доктор Финардил Хьянда. Стопроцентный авалонский эльдар, черт знает как оказавшийся в нашей жопе мира! Высокий, не ниже меня, пропорционально, атлетический сложенный и грациозный как профессиональный танцор. Его светлые, переливающиеся мягким светом волосы ниспадали ниже плеч, нечеловечески симметричное лицо, чистая бледная кожа, четкие скулы, идеальный греческий нос, ярко-зеленые глаза — всё это производило впечатление стопроцентного аристократа и вообще — высшего существа… Понятно, почему от эльфов тут все так тащились. А мне хотелось дать ему в рожу. Похожее иррациональное желание периодически преследовало меня, например, когда я в прошлой жизни видел чужие "Феррари" или "Харлей Дэвидсоны". Мол "слишком хорош для окружающего дерьма, так не доставайся же ты никому". Но и в том мире и в этом я мало-мало умел сдерживаться.
У доктора не было возраста, можно было даже не затруднять себя рассуждениями о дате его рождения: явно не юноша, а зрелый, взрослый мужчина, многое повидавший и переживший.
Я глянул на свое отражение в зеркале рядом с ним и не удержался от глумливой ухмылки: разве можно придумать что-то более гротескно-противоположное и похожее одновременно? Двое из ларца, нахрен. Один черный, другой белый, два веселых гуся. Как будто кто-то взял и нарисовал в нейросети иллюстрацию в стиле "если бы доктор Хьянда был демоном". Или там — если бы Бабай был блондинкой.
— Господин Сархан, я сказал что-то смешное? — бесстрастно поинтересовался эльф.
— Да нет, я тут подумал, что мы с вами как братья-близнецы, — и широко и клыкасто оскалился.
Доктор Хьянда ответил вежливой снисходительной полуулыбкой:
— Действительно. Господин Сархан, у нас с вами остался последний тест, пройдемте… У вас нет с собой ничего металлического, стального? — медик оглядел всю мою фигуру с головы до ног.
Я стоял перед ним в одних трусах-боксерах, а он так и сказал — "стального", так что упустить шанса я не мог:
— Разве что яйца? — получилось задумчиво, ровно так, как и хотелось.
Кристинка в углу за аппаратурой не удержалась и прыснула, эльф строго посмотрел на нее, но сказал только снова:
— Действительно.
Дальше я уже не ерепенился — позволил запихать себя в какую-то хреновину типа МРТ, но явно с магическими прибамбасами на корпусе: полыхающие зеленым потусторонним светом кристаллы и древесный орнамент к сугубо научной стороне медицины относиться никак не могли. Но гудела и завывала эта штуковина ничуть не хужа магнитного резонатора. Еще и током билась, зараза — не больно, но неприятно.
Вообще, сегодня меня измучили по полной: сцедили ведро крови и два ведра всяких прочих анализов, устроили функциональную диагностику на тренажерах, обвесив тонной датчиков, вазюкали по всем частям тела неким скользким прибором — я надеялся, это было что-то вроде аппарата УЗИ. И вообще — издевались по всякому. На абсолютно добровольной основе. Почему?
Потому что с одной стороны местные штучки типа телекинеза, маленьких торнадо в руках симпатичных волшебниц, хтонических тварей и исцеляющих татуировок для меня стали чем-то обыденным. А с другой — несколько переломов, заживающих за сутки… Это всё-таки заставляло меня нервничать. Нет, то есть я был рад! Это даже не обсуждалось! Но после боя со Стредлейтером я похудел на десять килограмм, а перед этим, когда набивал олимпийские кольца своим снага — потерял сознание через три минуты после того, как доделал последнюю татуировку. Всё это что-то значило, и с этим нужно было как-то жить.
Решение назрело давно: необходимо разобраться с наследием урук-хая в целом и Резчика — в частности. И начать я решил с вещей довольно очевидных: медицинского обследования и библиотеки. И обратился к Кристине — а к кому еще? Она ведь так нахваливала этого Финардила! Похоже, не зря нахваливала: эльф даже и слушать не захотел о том, чтобы обследовать меня прямо на Маяке, в местном центре. Вызвал целый конвертоплан — белый, с эмблемой в виде красной капельки крови на борту (символ местных медиков) — и увез меня в Академгородок. В свою головную клинику.
— Господин Сархан? — доктор легкими движениями длинных, изящных пальцев отмечал что-то в планшете, зрачки его быстро двигались. — Мы закончили. Можете вставать. Сходите в душ, приведите себя в порядок, я буду ждать вас в кабинете столько, сколько нужно. Кристина, проводите господина Сархана…
— Доктор… — страдающим тоном протянул я. — Сколько мне осталось?
— Что, простите? — он был такой интеллигентный, что мне просто очень, очень хотелось его потроллить. И заплатил я целую кучу денег, так что имел полное право изгаляться по своему усмотрению.
— Сколько мне осталось жить, доктор? — спустил ноги на пол и сунул их в дурацкие одноразовые тапочки.
—
