Потом молодой человек последовательно рассказал о российских линкорах типа «Императрица Мария», после чего перешел к так и не реализованному в их мире линкору-крейсеру «Измаил». Эти корабли, по его мнению, были уже гораздо ближе к идеалу, потому что могли вести огонь вперед тремя башнями из четырех при небольшом отклонении от диаметральной плоскости. «Измаил» был еще замечателен тем, что орудия у него не двенадцати, а четырнадцатидюймового калибра, что в полтора раза увеличивает вес залпа, а корпус имеет скоростные обводы и полубак, придающий мореходности. Константин попросил нас запомнить данную конструкцию корпуса. Мол, пригодится. Гениальный человек проектировал корабль, некто И.И. Бобров… После этих слов наш Ваня Бобров, младший помощник кораблестроителя (первый офицерский чин), только в этом году окончивший курс Кронштадтского морского инженерного училища, вдруг покраснел как девица и упер глаза в пол. А я подумал, что таким вот образом возможно выявлять не только успешные проекты кораблей, но и хороших инженеров-кораблестроителей…
Правда, эта мысль так и пропала втуне, потому что следом нам была показана схема британского линкора «Нельсон» (не путать с броненосцами «Лорд Нельсон»), построенного в середине двадцатых годов. Вот уж воистину уродец, замечательный только своими девятью шестнадцатидюймовками. Три башни главного калибра по три орудия – и все три в носовой части корпуса, при этом вторая башня линейно возвышена над первой, в результате чего они вдвоем изрядно ограничивают возможности третьей башни… а на кормовых углах противник и вовсе появиться не может. Ну-ну… явно же этот корабль создавался не для линейных сражений, а для обстрела береговых целей. (Автору, кстати, тоже интересно, кого эти британские конструкторы, создавшие эдакого уродца, в середине двадцатых годов видели в качестве вероятного противника Роял Нэви? Ведь и СССР, и Германия тогда еще лежали в руинах…).
И вот, наконец, нам была представлена вершина кораблестроительной мысли. Несколько проектов разных стран, отличающихся друг от друга только деталями. Две линейно-возвышенных трехорудийных башни на баке, одна такая же – в корме. Бортовой залп девять стволов, носовой шесть, причем на тупых углах вперед начинает доставать и кормовая башня. И тут же у американского проекта линкора «Айова», построенного на четверть века позже «Измаилов», точно такие обводы носовой части, только полубак заменен седловатостью носовой палубы. А эти корабли прослужили больше полувека – значит, оказались удобными в эксплуатации и эффективными в бою. Так что, как ни печально было это признавать, лучшим вариантом стали линейно-возвышенные башни, так нелюбимые нашими корабельными инженерами. Именно этот концепт из наиболее выгодных для скорости обводов и расположения башен главного калибра должен стать основой для концепта русского линкора. Четвертая башня главного калибра, куда ее ни пихай, по условиям задачи, во всех случаях (кроме чисто линейного боя) превращалась в балласт. А линейный бой, как поведал господин Синельников – явление, в двадцатом веке вымирающее по определению, так что рассчитывать под него боевой корабль было бы глупостью.
– Итак, господа, – сказал Костя напоследок, – на этом моя лекция закончена, более откровений не будет. Но должен заметить, что все эти проекты середины века рассчитаны на шестнадцатидюймовые орудия, но они – детища достаточно отдаленного будущего. Более того, у нас нет даже морских четырнадцатидюймовок, к проектированию которых тоже пока даже не приступали. Все, что у нас сейчас есть – это достаточно неплохое, но быстро устаревающее двенадцатидюймовое орудие образца тысяча восемьсот девяносто пятого года. Если проектировать линкор выбранной вами компоновки под существующие орудия, то получается карманный малыш водоизмещением в восемнадцать-девятнадцать тысяч тонн и с весьма скромной осадкой. И в то же время в линейном или одиночном бою он будет вполне адекватен детищам адмирала Фишера, имеющим схожее водоизмещение, при этом всего на одно орудие больше. Зато прослужит ваш карманный линкор гораздо дольше одноразовых британских поделок, ибо будет адекватен даже в середине наступающего века.
– Константин, – с удивлением спросил я, – так вы предлагаете проектировать корабль под существующие орудия главного калибра, а не, наоборот, подбирать пушки к выбранному проекту?
– Ну, разумеется, Алексей Николаевич, – ответил мне Синельников, – в случае линейного корабля, каким бы он ни был, большие пушки являются главной его составляющей. Остальное же – это только инструмент их доставки в ту точку, из которой они могут нанести противнику максимальный ущерб, а также средство обеспечения их живучести в бою, чтобы после полученных повреждений наш корабль смог вернуться в базу и отремонтироваться, а вражеский – утоп и больше никогда не всплывал.
– Вот, Константин, – сказал я, поднимая вверх палец, – а говорили, что откровений больше не будет…
