Когда просохли чернила, Ольга еще раз перечитала текст манифеста, после чего собственноручно начертала под ним свое имя и поставила на желтоватую плотную бумагу большую государственную печать из золота и хрусталя. Быть посему.
Потом Ольга продиктовала Адели несколько посланий попроще: канцлеру Одинцову, министру финансов Кутлеру, министру земледелия Столыпину и генеральному директору «Росзерна» господину Коншину, назначая на два часа пополудни совещание со своим участием по вопросу крестьянской реформы. Мало издать манифест, необходимо добиться, чтобы принятые решения исполнялись точно и быстро.
Когда вышеозначенные персоны собрались в ее рабочем кабинете, императрица Ольга раздала им по отпечатанному на машинке «Ремингтон» экземпляру «крестьянского» манифеста. При этом один только Павел Павлович воспринял все происходящее как должное, для всех же остальных эта новость явно оказалась неожиданной. Господа Кутлер, Столыпин и Коншин были обескуражены и не знали, что им сказать.
– Следует понять, господа, – произнесла Ольга, видя смятение своих министров, – что ситуация с бедственным положением крестьянства назрела настолько, что мешкать более нельзя. Еще немного – и грянет бунт, бессмысленный и беспощадный, и, пока еще у нас есть время, следует принять все возможные меры для предотвращения катастрофы…
Столыпин привстал и хотел что-то сказать, но императрица вернула его обратно жестом руки, да так энергично, что этот неудержимый с другими человек с растерянным видом плюхнулся обратно. А может быть, дело было в стоящей за спиной Ольги Дарье Михайловне, взгляд которой навевал мысли о бренности человеческого бытия. В узких кругах столичных жителей уже было широко известно, что эта дамочка быстра и безжалостна, а ридикюль, который она сжимает в руках, скрывает внутри браунинг девятьсот третьего года.
– Мы знаем, Петр Аркадьевич, – сказала Ольга растерянному Столыпину, – что вы считаете, будто любой бунт можно подавить силой, затыкать штыками и утопить в крови. Кроме того, как Нам известно, вы сторонник скорейшего разрушения сельской общины и перехода на селе к капиталистическому способу хозяйствования, ибо очи вам застят разные латиноамериканские латифундисты, американские фермеры и германские бауэры… Ведь так? Отвечайте – «да» или «нет»?
– Да, Ваше Императорское Величество, – подтвердил Столыпин, – но…
