Покосившись на сияющего радостной улыбкой княжича Голицина, Дмитрий тихонечко вздохнул, выдергивая из утоптанного снега бронзовый подток охотничьей рогатины.
- Ну что, Мить, завалим людоеда?
Разгоряченный и просто-таки пылающий азартом и предвкушением Иван от нетерпения аж пританцовывал, внимательно прислушиваясь к сигналам рожков и приближающемуся треску. Заскрипели за спинами и с боков двух царевичей тугие составные луки охраны, всегда готовой подстраховать на случай неудачи; изготовились егеря, чьей задачей было поставить зверя на дыбы; все ближе и ближе раздавался лай псов и шум трещоток, коими загонщики гнали-направляли в теснину лесной засады попавшую под облаву дичь...
Сш-леп!
Выскочившего на утоптанное от снега пространство испуганного зайца прямо в воздухе перехватила стрела-срезень.
Сш-леп!
Еще в прыжке у самца косули подломились ноги.
Сш-леп!
Еще один одуревший от шума трещоток заяц-беляк испятнал снег брызгами алой крови - а затем обитатели зимнего леса хлынули живой лавиной. Щелчки тетив о наручи и резкий свист охотничьих сулиц, азартные выкрики, на пару мгновений перекрытые жалобным визгом кабанчика, в кишках которого засела острая стрела. Треск раздираемых кустов и булькающий выдох лося, напоровшегося грудью и горлом на железки рогатин...
"И с этого я должен получать удовольствие? Воистину, чем больше узнаю людей, тем больше я люблю зверей".
Вздев по-прежнему чистый наконечник копья вверх, Дмитрий отшагнул влево и чуть назад - а в образовавшуюся "брешь" тут же проскочила парочка косуль и мелкая рыжая лисичка.
- Идет, государь, идет!!!
Отступив еще дальше в сторону, первенец великого государя приглашающе кивнул брату, уступая ему честь завалить медведя-людоеда.
- Р-рав!..
Несмотря на всю свою облезлость и явную худобу, шатун выглядел вполне внушительно - буквально пролетев сквозь проложенный в кустах покойным лосем проход, бурый мишка оглушительно рявкнул на двуногих, посмевших ему угрожать. Ловко отбил когтистой лапой обидный тычок жердиной в нос, уклонился от второго, цапнул зубастой пастью третью жердину - и тут же получил по уху четвертой, после чего встал на дыбы и грозно заревел.
- Р-рау!!!
К сожалению, досмотреть крайне увлекательный момент у Дмитрия не получилось, потому как вслед за топтыгиным пожаловал не менее опасный зверь - старый, опытный и очень злобный вепрь-одинец. Басовито хрюкнув еще на подходе, матерый секач пропорол своей массивной тушей поредевшие остатки кустарника, словно пушинку отшвырнув прочь подвернувшегося загонщика. Запнулся о тушку косули, громогласно фыркнул и рванул вперед - прямо на старшего из царевичей.
- Держи!
- Бей!..
- Рогатиной его!!!
Словив на своем коротком пути два срезня в бок и удачно разминувшись с копьем, разъяренный шумом, кровью и собственной болью, лесной боец почти добрался до врага - когда тот резко отпрыгнул в сторону, и неуловимо быстро ткнул его своей острой палкой куда-то под левую лопатку.
"Фух!".
- Раззявы косорукие!.. Удавлю!..
Убрав руку с ратовища и какой уже раз поморщившись от скребущих по нервам ощущений множества смертей, пятнадцатилетний рюрикович оглянулся на командира черной сотни, аки гигантская змея шипящего на допустивших оплошку стражей. Которые, кстати, уже и сами успели сравняться цветом лица с лежащим на земле и ветках деревьев снегом.
- Тише, Петр Лукич.
"И какого хрена я не затормозил этого Пятачка ударом по энергетике?".
Оценив богатырские стати старого самца и длину его клыков, вполне претендующих на звание маленьких бивней, царевич ощутил запоздалый холодок.
"Пожалуй, тут целый кабан Полтинник будет! И не притормозил я его потому, что тренировался против людей, а не... Кхм, карликовых носорогов. Вывод? Сам дурак, раз так глупо подставился".
Успокоив легким воздействием перенервничавшего сотника (а заодно успокоившись и сам), Дмитрий перевел взгляд на брата, благополучно завалившего свою когтисто-клыкастую добычу. Задумчиво покачал в руке тяжелый охотничий кинжал, неизвестно когда выхваченный из поясных ножен, и тихонечко хмыкнул:
"Адреналина хапнули - чуть не из ушей сочится. У Ваньки глаза шалые, да и у меня, подозреваю, не лучше. Честно говоря, ну его нахрен такой отдых!".
- Ого! Вот это удар, государь!..
Покосившись на Адашева, синеглазый охотник вернул короткий клинок в ножны. Примерился, уперся ногой в рыло секача, и одним движением вытянул вбитое до самого стопора булатное железко - тут же запарившее на морозе горячей кровью. Отдал пригодившееся (к сожалению!) оружие Тарху, осмотрел попавшего на кабаний клык загонщика, отделавшегося слегка испачканными изнутри штанами (адреналин выделился, ага), парой небольших синяков и длинной царапиной на бедре, после чего развернулся к подошедшему Ивану:
- Поздравляю с первым медведем, брат.
- Видел, да? Как я его! Он лапой наконечник отбить хотел, а я финт крутнул да прямо в сердце ему...
