– Игру? А может, я сегодня подумал, что и мне пора исцелиться? А тут как раз истинная целительница под руку подвернулась. Кажется, мы неправильно начали и совсем неправильно продолжали. Попытаемся еще раз?
– Вы сейчас флиртуете, да? – я почти не удивилась собственному предположению. – Но раз уж так, то я вправе задать вам один вопрос. Верно ли, что вы никогда и никого не полюбите так, как любили Хинанду?
Он болезненно поморщился перед ответом:
– Аштару язык бы вырвать. Но тебя хвалю – ты обзавелась идеальным союзником. Никто здесь не знает обо мне больше этого демонского отродья. Надо намекнуть директору Истеру, чтобы отстранил тебя от занятий по защите и нападению.
– Интересная угроза, – оценила я. – Чем сильнее давите, тем дальше от вас я буду отодвигаться. А на вопрос вы так и не ответили. Хинанда – имя редкое и какое-то острое, грубое. Такие имена обычно дают демонам. Она была красноглазой, верно? И именно ее брошь вы мне подсунули при первой встрече?
– Я как-то не так себе представлял этот танец, убийца романтики, – он тихо рассмеялся, а рука его уже обжигала даже через ткань. – Кстати говоря, у тебя это имя никакого отклика в душе не вызывает? Не кажется знакомым или привычным?
– Не кажется, – пробурчала я. – Вы сейчас что конкретно делаете – ищете во мне черты своей Хинанды?
– Примерно. И, к сожалению, ничего не получается. Как и сказал Аштар, полная противоположность. Да, кстати, я вас и отсюда прекрасно слышал.
Если это, по его мнению, флирт, то с меня достаточно. Я все-таки девушка! Я его симпатии никогда не требовала и о ней не мечтала, но зачем приглашать на танец и испытывать только сожаление от того, что танцует всего лишь со мной? Кое-как я смогла вырваться из объятий и отступить на шаг. Выплеснулось какое-то ненужное и неосознаваемое разочарование:
– Так я – не она, милорд Ао! Да в нашей Асиме больше от демонов, чем во мне! Вы хоть представляете, насколько это обидно – когда смотрят на тебя, но хотят увидеть кого-то совсем иного?
Он чуть вскинул ладонь и улыбнулся мягко.
– Прости, Нилена, не хотел задеть за живое. Меня в последнее столетие нередко обвиняли в равнодушии, и я иногда ничего с этим не могу поделать. Но ведь ты это уже чувствуешь. Может, это тоже знак?
– Какой знак? – не поняла я, но нахмурилась. – Что я чувствую?
– Влюбленность, – спокойно обозначил он, как будто говорил о чем-то общеизвестном и банальном. – Или ее начало. Чувства ко мне. Нежелание видеть меня в компании других девушек, раздражение от моего невнимания, и эти взгляды даже во время лекций – ты всегда смотришь так, как будто наглядеться не можешь.
– Что?! – Я разозлилась так сильно, что была готова залепить ему пощечину. Кое-как сдержалась, памятуя о наказании за такое преступление. Вот только промолчать я точно не могла: – Что вы несете? Какие еще чувства?!
Но он ничуть не смутился, а наоборот, снова попытался приблизиться, но я отшатнулась и налетела на застывшего студента за моей спиной.
– То есть чувств нет? Нилена, и кто сейчас играет в игры?
– Да вы… вы… хватит уже! Закройте свой рот!
– И эта реакция тоже ни о чем не говорит? Ты мне еще в горло зубами вцепись, чтобы показать, насколько холодно ко мне относишься. Или сразу в губы.
Я была готова провалиться сквозь пол. Циничное равнодушие ему не приписывают, его было в избытке. Да, он мне действительно нравился, но он нравился, скорее всего, всем присутствующим здесь девушкам, женщинам и дамам преклонных лет! Он нечеловечески красив, умен и интересен, что странного в том, что и мне он показался потрясающим? Но разве можно это вот так обнажать – выкидывать прямо в лицо? Тактичный человек так когда-нибудь бы поступил? Неужели ждал, что я запросто соглашусь и потом буду локти кусать от собственной слабости? Да эти легкие эмоции пройдут через неделю после того, как он уедет обратно в свое поместье!
Но выражение моего лица все же заставило Мая проявить сострадание, он даже направление своей речи резко изменил:
– Или я ошибся. Ничего ведь страшного в том, что даже драконы иногда ошибаются? Продолжим танец, если ты согласна восстановить мир. Будет совсем неуместно, если ты сейчас сбежишь – а ведь именно этого ты больше всего хочешь. Но что я скажу бедолаге Аштару? Что ты от его компании предпочла раствориться в воздухе? Неплохо звучит.
Я в самом деле очень желала уйти – предпочтительно бегом. Чтобы запереться в своей комнате и осыпать проклятиями подушку. И танцевать с ним мне теперь хотелось в последнюю очередь. Но я не собиралась давать ему лишних подтверждений. Если он просто ляпнул глупость, то откуда такая ярость? Потому я нехотя кивнула и позволила ему снова прижать меня к себе, но только танцевать у нас синхронно больше не получалось. Однако я немного успокоилась, когда он повторил с улыбкой:
