Великий князь Владимирский (СИ) полностью

Мы сидели на санях и молча пили Порто Винаж из большой фляги, передавая ее по кругу. После боя хотелось просто ничего не делать. Руки дрожали, как будто несколько часов лично рубился в первых рядах, а не стоял в центре терции, руководя сражением. Посмотрел на своих ближников. На лицах нет ни радости от победы, ни горечи от утрат, только усталость и отрешённость от всего.

— Князь! — тысяцкий Федор Горелый тронул меня за рукав. — Приехали послы.

Я посмотрел, куда он указывал рукой. Ого! Сам Байдар пожаловал. Вставать не хотелось, да и чёрт с ними!

— Приведи их сюда, — велел тысяцкому.

У послов взяли коней и оружие, и повели к нам. Смешно ковыляя, недобитки приблизились к саням. Вперед вышел высокий, рыжебородый крепыш и начал что-то вещать, по-монгольски. Говорил медленно, с важностью. Я зевнул и отвернулся.

— Байдар-хан, внук великого Чингисхана, приветствует тебя, князь. Он признает свое поражение и просит дать ему возможность уйти к своим, с остатками тумена. За это, он лично, и его родич Бату-хан, будут благодарны и проявят милосердие к твоим землям.

— Бачман, ты вроде знаешь их язык? Не доверяю я толмачу. Сможешь перевести?

— Смогу.

— Скажи этой плешивой собаке, что благодарность потомков раба мне не нужна. Их дедушка таскался в невольничий колодке и собирал плевки настоящих воинов на поротую спину, пока подбирал крошки под столом у Таргутай-Кирилтуха. Потом Темуджинову жену, Бортэ, валяли все, кому не лень, на стоянке меркитов. А в это время ее муж бессильно выл и рыдал в своей юрте. И с такой родословной он хочет разговаривать со мной, Рюриковичем, на равных? Пусть скажет спасибо, что не заставил его обращаться к русскому князю стоя на коленях. Переводи.

По мере того, как повеселевший половец смачно пересказывал мою речь, лицо монгола багровело, а глаза все сильнее и сильнее вылезали из орбит. Он попытался что-то ответить, но я его прервал:

— Молчать! Я не разрешал тебе говорить. Будь благодарен, что не приказал повесить тебя вон на той березе, как только ты заявился в лагерь.

— Убивать послов запрещено! — влез вражеский переводчик. — За это на вас обрушится вся ярость нашего хана, и не будет нигде тебе ни покоя, ни спасения!

— Да? — изумился я, сделав удивленное лицо. — А как же рязанский княжич Федор Юрьевич? Или сын Великого князя Владимирского, Всеволод Юрьевич?

— Рязанцы отказались выполнить условия, которые по завету Чингисхана, выставили им, и после этого перестали быть послами. А Всеволод пришел сдаваться слишком поздно, когда уже была выпущена первая стрела.

— А какие условия были выдвинуты рязанцам? Отдать их жен и дочерей, чтобы вы их изнасиловали?

Толмачь замешался, не зная, что ответить. Бачман исправно все переводил для чингизида.

— Мы все сделали по нашим обычаям! — заявил Байдар.

— Обычаи — это хорошо. Видишь вон ту кучу лошадиного дерьма? — указал на дымящиеся на морозце фекалии. — Ешь!

Байдар отшатнулся.

— Вот вы и перестали быть послами. Теперь вас можно вешать. Тем более, что первая стрела была выпущена пол дня назад.

— Ты и правда хочешь их убить? — спросил Дружина Кнутович.

— Нет, конечно. Сейчас рано. Не нужно, чтобы рассвирепевший Батый заявился со всем войском к нам, мстить за родича. — Ответил ему так, чтобы не услышали монголы. — Не выстоим против них. В замке может и отсидимся, но все княжество разорят.

— Значит так! — это послам. — Или сдавайтесь без всяких условий, или умрите.

Послы стали переговариваться между собой. В незнакомой речи я уловил имя «Субэдэй». То ли думают, что я их отпущу, как старика, то ли надеются на его помощь.

— Мы сдаемся, — наконец решились они.

Кому бы продать пять сотен невольников? Больно накладно выйдет их кормить и содержать.

Через двадцать дней мы были в дельте. Недалеко от Саксина остановились переночевать на одном из многочисленных островов. Поздно вечером я заметил зарево, немного в стороне от города и решил посмотреть, что и как. В то, что это поселение монголы не оставят в покое, было ясно с самого начала. Слишком удачно расположен, а жителям есть за что ненавидеть захватчиков. Велев костры жечь в ямах и не шуметь, взял с собой экипаж одной ладьи и осторожно стал подкрадываться к источнику света.

Как я и предполагал, это был большой лагерь врагов. Но, не в пример от прошлых лет, было в наличии на берегу и возле него огромного количества всяких плавсредств, от мелких лодок до довольно крупных насадов. Очевидно завоевателей достал этот город, а так как штурм навряд ли принесет успех (камнеметы не подтянуть, жители мотивированы и готовы биться до последнего), то они решили перекрыть снабжение осажденных по реке. Думаю, дни Саксина сочтены. Но стоит помочь защитникам, чем больше они отвлекут сил врага, тем лучше мне.