– Он же в своем университете отроков неразумных с пути верного сбивать будет, государь! Разум им туманить речами сладкими, в веру папскую склонять, непотребщине и бесовщине учить!..
Задохнувшись от переизбытка чувств, церковник закашлялся и трижды осенил себя крестным знамением, каковое хозяин Кабинета тут же и отзеркалил. Затем он ненадолго покинул своего пожилого собеседника, вернувшись с небольшим хрустальным кубком и таким же кувшинчиком простой воды. Налил, небрежно перекрестил и пододвинул к митрополиту.
– Отче.
Отпив глоток драгоценной влаги, старик моментально порозовел и ожил.
– В упреках своих помнишь ли ты, как звучала клятва, данная мной перед церемонией возвышения мечом?
В ответ на это митрополит вцепился в кубок еще сильнее и нахмурился.
– Помню, государь. Защищать и оберегать веру христианскую…
Вообще-то клятва много чего оговаривала, но общая ее идея была весьма четкой и прозрачной – великий князь должен был править в полном соответствии с Литовским статутом. Никаких гонений на католиков или служилых татар-мусульман, конфискаций костелов в пользу Киевской метрополии и тому подобных мероприятий с религиозной окраской. Даже изгнать евреев, по примеру многих просвещенных европейских монархов, и то было проблематично, ибо, «равно и милостиво относясь ко всем своим подданным, да буду я прибежищем справедливости».
– Так чего же ты от меня хочешь? Щедрое предложение епископа виленского, будучи воплощено, послужит лишь к вящей славе и пользе всей моей державы.
Нахохлившись старым вороном, предстоятель вдобавок отгородился от Дмитрия гладким хрусталем на тонкой витой ножке. Помолчал, затем пожевал губами и тихо спросил, не рассчитывая на внятный ответ:
– Как же тогда, государь?
Откинувшись на удобную спинку Малого трона, молодой Рюрикович с философскими нотками в голосе напомнил:
– Человек может предполагать сколько угодно, но располагает один лишь Господь. Пусть епископ виленский отстроит все что обещал, а там уже и посмотрим, чему и как будут учить в стенах моего университета.
Несколько успокоившись, пастырь душ человеческих осторожно, буквально парой намеков прощупал венценосного собеседника насчет устроения в Полоцке нового православного храма. Большого, красивого, высокого и желательно на месте кальвинистской кирхи, недавно заложенной Николаем Радзивиллом. Увы, но все слова остались демонстративно «не понятыми».
– Обсудим лучше иное, отче. Скажи, почему я до сих пор не услышал от тебя ни одной ПРАВИЛЬНОЙ просьбы?
– Э-э-э?.. Прости, государь, разум мой с годами все чаще меня подводит. О чем ты?
Оглядев митрополита киевского, галицкого и… вроде как всея Руси с ясно видимым неудовольствием, великий князь положил руки на подлокотники трона:
– Странно мне слушать о слабости твоего разума, отче.
Затянутые в черные перчатки пальцы крепко сжались на резных головах львов.
– Некогда вся Литва, от князей и бояр до самого последнего пахаря, была едина в православии, но стараниями Ягеллонов и Римской курии прежнее единство было расколото, и ныне лишь народ пребывает в вере отцов и дедов. Родовитые же… Впрочем, ты и сам все это прекрасно знаешь.
Повинуясь требовательному взгляду, иерарх смиренно кивнул, по-прежнему не понимая причин великокняжеского недовольства.
– Ведомо мне все это, государь.
– Тогда почему Киевская метрополия ничего не делает для исправления того неисчислимого вреда, что понесла наша земля от проклятых папистов? Этих еретиков, ради власти и золота извративших заветы Господа, сотворивших бесчисленное множество бед нашей родной земле!..
Побагровев от праведного гнева, властитель позволил себе немного возвысить голос и метнуть из глаз (образно говоря, конечно) пару молний, убедительно показывая, сколь велик захлестнувший его гнев.
«Не переборщить бы… А нет, скушал».
И точно: умный и многоопытный, но совсем не готовый к столь явной вспышке чувств иерарх поневоле растерялся, попросту не понимая. В чем его винят-то?..
– Да… Как же не делаем, государь?..
Неужели в небрежении долгом и недостаточном усердии?
– Епископ Валериан ВДРУГ озаботился воспитанием и обучением родовитых отроков – настолько, что предложил Трону возвести лучший в Европе университет. Самый высокий и просторный, большой и красивый, но, что самое главное, построенный лишь за счет добровольных пожертвований магнатов-католиков и денег епископства. Разумеется, я принял это предложение.
При этих словах Иона не удержался и покривил лицом.
– Что же должно поступить в таком случае тебе, владыко? НАВЕРНОЕ, тоже подумать об том, чтобы устроить в каждом, даже самом малом приходе по небольшой школе для юниц и отроков. Принимать ВСЕХ детей с шести-семи лет, учить началам письма и чтения, счетной цифири и Закону Божию. Все учебники – на родном языке, все обучение на нем же, никакой латынщины и иноземщины.
Поглядев на собеседника, великий князь остался доволен – кажется, его посыл начали понимать!..
– Ежели сделать так, то вера православная повсеместно укрепится и непременно расцветет. Со временем же, если Господь будет милостив, и шляхта вспомнит о своих духовных корнях.
