Вытерев руку специальной тряпочкой, брат закрыл флакончик и повязал на горлышко нитку ярко-желтого цвета.
– Так ты врушка, значит?
Поняв, что гнать ее не собираются, да и ругать за излишнюю самостоятельность тоже, царевна сделала крохотный шажок вперед и с нотками обиды заявила:
– А кто обещал со мной погулять?!
– Я обещал. После обеда.
– А я уже покушала!
Хмыкнув, брат насмешливо покосился на малолетнюю интриганку, убирая одни колбочки со стола и выставляя на него другие, потому что кроме самого яда нужно было и противоядие. Все же хорошие исполнители воли на кустах не растут, и травить их вместе с жертвой было бы слишком расточительно…
– Ну, тогда помогай. Но перед этим запомни как «Отче наш» – без моего разрешения ничего не трогать!..
Проведя короткий, но очень убедительный инструктаж по технике безопасности, царевич повязал на сестру небольшой фартучек, сунул в руки воронку и поставил перед ней пустую бутыль темно-зеленого стекла.
– Вставляй. Правильно, вот так. Теперь держи.
Буль-буль-буль!
Одной только этой помощью дело не ограничилось – сереброволосый эксплуататор подвел десятилетнего ребенка к ковчежцам с растертым в мелкий порошок содержимым, вручил Особый инструмент алхимика (с виду напоминавший обычную костяную лопаточку), мерную чашку и раскрыл книгу довольно мрачного вида на рецепте неведомо-таинственного эликсира:
– Сама разберешься?
Неуверенно кивнув, помощница вчиталась в строчки выдуманной братом новой скорописи, приобретающей в последнее время все большую и большую популярность среди приказных и купеческих писцов. Затем поискала на ковчежцах надписи, нашла и просияла довольной улыбкой:
– Да!
«Чем бы ребенок ни занимался, лишь бы не мешал и запыхался. Ну и устал, конечно…»
Гордая оказанным доверием и приобщением к таинственному (и изрядно пахучему) искусству алхимии, сестра со всем возможным прилежанием выполнила поручение, с десяток раз переспросив, уточнив и даже переделав свой ответственный труд.
– Теперь через воронку засыпаем все вот в эту бутыль.
– Апчхи!!!
Подавив улыбку, Дмитрий залил травяную смесь спиртом, энергично встряхнул, добавил капельку своей силы и плотно укупорил.
– А что я сделала?
– Снадобье для батюшки, от головной боли.
«Вернее, от похмелья!»
– Только вот не знаю, с добавлением твоих соплей сохранит ли оно свою силу… Ну-ну, не дуйся, я пошутил. Хочешь, кое-что занятное покажу?
Плеснув немного спирта в миску из белой глины, он ткнул в нее зажженной лучиной.
– Ой, вода горит!!!
Следующий фокус оказался еще зрелищнее – когда хозяин зельеварни спокойно «вымыл» руки в пламени этилового эфира[40]. Насмешливо щелкнув сестру по кончику носа, он предложил ей попробовать самой и немедленно похвалил, когда Евдокия все же решилась на такой подвиг.
– И эта водичка тоже горит? Ай!
Довольно чувствительно шлепнув забывчивую непоседу по протянутой руке, брат молча раскупорил полулитровую колбу с серной кислотой и опустил в нее небольшую деревянную палочку. Глядя на то, как деревяшка прямо на глазах темнеет и обугливается, царевна непроизвольно поежилась.
– Понятно, почему без разрешения ничего нельзя трогать?
Отступив на пару шагов и спрятав для пущей надежности руки за спиной, притихшая Евдокия понятливо кивнула.
– Будь умницей.
Уложив яд и противоядие в небольшую шкатулку, Дмитрий быстро прибрался, скинул спецодежду, огляделся напоследок и увидел, насколько неохотно снимает великоватый ей фартучек сестра и с каким любопытством поглядывает на маленький перегонный куб.
– А это для чего?
Ополоснув руки, брат как можно более простыми и понятными словами описал основное предназначение нехитрой конструкции. А заодно рассказал о трех больших кубах, расположенных в новых амбарах Аптечного приказа – вернее, о том, как давятся от жадности дьяки и ключники Хлебного приказа, постоянно отгружая царским алхимикам отборное зерно, дрожжи, ягоду и даже мед.
– Спиритус вини, иначе винный дух… Как интересно!..
Испросив разрешения, царевна осторожно взяла в руки колбу со спиртом.
– Митя, а для чего он нужен?
– Мне – для настоек, микстур, мазей и тому подобного. В Лекарских избах им мелкие ранки прижигают, инструмент протирают. Мастера Пушечного приказа используют спирт при выделке огненного зелья – смачивают пороховую мякоть и протирают ее сквозь сито. Получаются зернышки одинакового размера, которые и горят лучше, и хранятся дольше – вроде как вместо одного года целых пятнадцать лет… Пойдем?
За дверью зельеварни их ожидали только чернокафтанные стражи, зато на выходе из приказной избы тут же встрепенулись две верховые челядинки и троица мамок-нянек, попытавшихся было подскочить к своей десятилетней госпоже.
– Не проголодалось ли солнышко наше?
– В покои пойдем, Евдокия Ивановна?
– Ой, венчик[41] надо бы поправить!..
