Слегка замявшись, княжич перечислил впечатляющий набор болячек: сухорукие, хромоногие, полуслепые, у трети ко всему еще и горбы или застарелые грыжи…
– Васька, ты своих калик да уродцев не на папертях ли разных понабирал?
Глянув на удивившегося вслух брата, старший из царевичей как-то неопределенно усмехнулся. А затем указал переправить будущих землемеров в Александровскую слободу, под теплое крыло боярышни Домны Дивеевой.
– Видать, у них весь рост в умишко пошел?
– У некоторых в корень уходит.
– Гха-ха-ха!!!
– Тише вы! Государь, батюшка мой любопытствовал, нельзя ли полсотни седельных пистолей новой выделки для наших боевых холопов прикупить?
Внимательно прислушавшись к эмоциям девятнадцатилетнего Горбатого-Шуйского, Дмитрий пару секунд поразмыслил, а затем разрешающе кивнул. Чего бы и не продать, по тройной-то цене?..
– Государь, а составные кирасы из уклада вроде тех, что постельничие сторожа носить начали?
Мстиславскому, восхотевшему приобрести десятка два-три полных комплектов доспехов царских кирасиров, пришлось удовольствоваться всего двумя. На себя любимого и на батюшку.
– Димитрий Иванович, а что?..
Что именно хотел спросить или попросить у троюродного брата князь Старицкий, осталось неизвестным, потому что дверь в предбанник медленно открылась, и в комнату нестройной стайкой вплыли десяток голых… гм, банщиц? Почти голых, потому что хотя они и были закутаны в простыни, но льняная ткань весьма плотно обтягивала крутые бедра и полные груди незваных, но моментально ставших желанными девиц.
«Так вот что Петька Горбатый-Шуйский и Салтыков предвкушали-радовались!»
Оглядев женские стати (девушкой ни одна из них уже не была) и едва заметно поморщившись от сильного желания, разгорающегося в младшем брате, синеглазый юноша провел взглядом по своим ближникам.
«Н-да, как и положено, кровь отлила от одной головы и собралась в другом месте. Интересно, что именно мне выскажет о намечающейся оргии сначала отец, потом духовник, а после и новый архипастырь?»
– Мить?..
По одной интонации жаркого шепота можно было угадать, что Иван едва не дымится от охватившего его возбуждения. Но разума все же не теряет, как и послушания!.. Мысленно вздохнув, Дмитрий заранее смирился с будущей легкой выволочкой от отца и часовой проповедью в исполнении зануды-духовника.
– Какая из девиц тебе по нраву, брате?
Порыскав глазами по стайке выжидательно улыбающихся прелестниц, Иван честно признался все тем же полным внутреннего огня шепотом:
– Та, что с родинкой на щеке. Еще беленькая… И которая справа от нее, тоже ничего.
«Вот блин, никак я помесь Казановы с Гераклом вырастил?»
Вообще-то второй сын великого князя просто указал на тех красавиц, что понравились ему больше всех (так-то все хороши были, как на подбор), надеясь лишь на то, что хоть одна ему да достанется. А царский первенец, неправильно истолковав распирающее младшенького желание, взял да и повелел указанной тройке девиц позаботиться о своем брате. Для начала сопроводив в горницу-опочивальню. А на месте уж и услужить в меру своего разумения: подушку там взбить, плечи помять, в постельку уложить, свечку подержать… Как получится, в общем. Оставшиеся в предбанники юноши и девушки отметили уход покрасневшего как маков цвет Иоанна Иоанновича легкими улыбочками и перемигиваниями, после чего нетерпеливо и ОЧЕНЬ выразительно уставились на проявляющего странную сдержанность государя.
– Чья затея, охальники?
Основной организатор приятной «неожиданности» Петр Горбатый-Шуйский даже и не думал отпираться от положенной ему благодарности и, может быть, даже награды своего господина.
«Хуже дурака может быть только инициативный идиот».
– Как твое имя, девица-красавица?
Жгучая брюнетка с роскошной гривой волос засияла улыбкой, плавно приблизилась и с волнующей хрипотцой в голосе призналась:
– Варькой кличут, государь.
Не удержавшись, Дмитрий проник пальцами под простыню, скользнул кончиками пальцев по бедру и сжал в ладони упруго-выпуклую ягодицу. Простыня вполне закономерно сползла, но он этого не увидел, потому как впился в податливо раскрытые губы. Жаль только, что поцелуй долго не продлился, глубоко вздохнув и напоследок сладко охнув, «банщица» свалилась в глубокий обморок. Судя по улыбке и крепко сдвинутым ножкам, беспамятство у нее получилось с крутым эротическим уклоном…
– Прежде всего, я целитель. Это не только возможности, но еще и запреты.
«Козел все-таки этот Горбатый-Шуйский. И он, и отец его. Только-только настроение выправляться начало!»
С явственным сожалением оглядев сомлевшую девушку и уделив особое внимание обнажившемуся животику и груди, юноша закончил с доброй улыбкой:
– Так что видит око, да уд неймет.
Выждав малую паузу, будущий царь все же благосклонно кивнул княжичу Петру и объявил, что милостиво принимает его подарок в виде десяти очень красивых челядинок. Судя по дрогнувшему лицу «массовика-затейника», на такую жертву со своей стороны тот ну никак не рассчитывал!..
– Отдыхайте.
