Кавалер. Не долее, чем потребуется, чтобы поблагодарить вас за все добро, которое вы мне сделали, за все знакомства, которые вы мне доставили, за добрые намерения, в которых вы меня заверяли. А теперь счастливо оставаться, счастливо — ибо я не хотел бы ответить неблагодарностью своему благодетелю. Счастливо оставаться! Позвольте только добавить: ваших благодеяний я не стыжусь, ибо полагал, что обязан ими великому и достойному человеку.
Граф. Дальше, дальше! Скажите все, что у вас наболело, иначе вы не двинетесь с места.
Кавалер. Вы этого желаете? Вы приказываете? Будь по-вашему. О граф! За какие-нибудь четверть часа вы растоптали мое счастье, мои надежды. Ужели вы так мало меня знали, так дурно обо мне думали?
Граф. В чем же я так сильно обманулся? В вашем лице я познакомился с молодым человеком, который желает добиться счастья, который старательно и даже рьяно ищет почестей и богатства, ищет тем старательнее, чем меньше оснований для больших надежд дает ему его положение.
Кавалер. Пусть так! Но не показал ли я себя человеком, чье сердце презирает низменные, пошлые средства? Я ожидал наилучших рекомендаций от своей честности, своего законопослушания, своей верности, от всех тех свойств, которые украшают благородного человека, украшают солдата. А теперь?
Граф. А теперь вас пугает лисья шкура, которой вы должны прикрыть свою львиную гриву.
Кавалер. Можете шутить, я буду говорить серьезно, в последний раз серьезно говорить с человеком, которого считал своим другом. Да, признаюсь вам, ваше поведение уже давно было мне подозрительно. И тайные учения, на подступах к которым меня окутал мрак, более густой, чем в обычном мире, и магические силы, существование которых мы принимали на веру, и близость с духами, и ненужные церемонии — все это не сулило добра; однако величие ваших намерений, с которыми мне многажды приходилось сталкиваться, полное отсутствие своекорыстия, ваша участливость, ваша обязательность, ваша щедрость, свидетельствовали, напротив, о благородных глубинах достойного сердца. Я не отрывал взгляда от ваших уст, я впитывал ваши наставления вплоть до этой минуты, разрушившей все мои надежды. Прощайте! Если мне уготовано стать мелким и презренным мошенником, если мне уготовано плыть по течению и во вред другим добиваться кратковременных и жалких выгод для себя, то к чему такие приготовления, такие церемонии, унижающие и устыжающие меня. Я вас покидаю. А со мной будь что будет.
Граф. Кавалер! Взгляните на меня!
Кавалер. Что вам еще угодно?
Граф. Смотрите, что делаю я, и делайте то же.
Кавалер. А без церемоний мы не можем расстаться?
Граф. Простая вежливость повелевает вам сделать то же.
Кавалер
Граф
Кавалер. Что все это значит?
Граф. Я требую, чтобы вы повторяли мои действия.
Кавалер
Граф. Вовсе не такое бессмысленное, как ты о том полагаешь.
Кавалер. Что это значит? Пустите меня!
Граф. Никогда, если только я не вздумаю отпустить тебя раньше, чем устану радоваться тебе, о мой превосходный друг.
Кавалер. Объяснитесь, вы совсем меня сбили с толку.
Граф. Ты помнишь, как назвал каноник вторую степень?
Кавалер. Сдастся мне, он назвал ее испытанием.
Граф. Верно, и ты его выдержал.
Кавалер. Объяснитесь!
Граф. Сперва дай мне выразить в этих объятиях мою живейшую радость.
Кавалер. Умолкаю.
Граф. Как редко мне доводилось ею наслаждаться! Я желаю вам счастья, вам и себе.
Кавалер. Не заставляй меня долее томиться неизвестностью.
Граф. Ты выдержал редчайшее испытание, ты сам возвел себя в сан мастера, ты завоевал достоинства третьей степени в трудном бою!
Кавалер. Меня по-прежнему одолевают сомнения и терзает неизвестность.
Граф. Я желал бы, чтобы твой разум объяснил тебе содеянное твоим сердцем, для этого потребно лишь небольшое усилие. На что ты уповал, будучи учеником первой степени?
Кавалер. Стать лучше, чем я есть, и с вашей помощью действенно применить то добро, которое откроется мне.
Граф. А что ты узнал, услышав из уст каноника основы второй степени?
