Верховный Шаман медленно повернулся и двинулся в сторону шатра. Никто не смел загораживать ему путь, ведь он и был той самой Верховной властью среди всех племён орков. Да никто и не пытался его останавливать, ведь все знали, что он самый Могущественный среди тех шаманов, что были среди орков. Приехавшие орки молча двинулись за ним. Им действительно было о чём поговорить с Великим Каганом вождей. Было много интересной информации для них. Барг Огненный Клык, как единственный среди них вождь, выдвинулся вперёд. Потому что именно он будет держать ответ перед Великим Каганом за судьбу посольства. Он выжил. И значит, должен ответить перед теми, чьи воины погибли и не вернулись. Он шёл твердо, и его спина была прямая, как струна. Он не собирался ни перед кем кланяться и прогибаться, ведь он степной орк. Он вождь племени Огненный клык! И то, что он выжил, говорило не о том, что он кого-то предал, а о том, что он был достаточно искусен, чтобы выжить и принести нужную информацию Великому Кагану.
Медленно тучи сгущались над горами. Молнии, пока еще редкие, уже начинали сверкать во тьме. Гулкие раскаты грома уже доносились до ущелий. Во всей этой какофонии звуков и света и тьмы, практически незаметная фигурка, закутанная в плотный плащ, пробиралась между камней ущелья. Буря усиливалась, но она никак не влияла на решимость того, кто поставил все на карту. А никак иначе нельзя было сказать про того, кто посмел наперекор природе, пробираться в такое время в таком месте.
Целью этого смельчака был маленький домишко, словно гнездо странной птички, прилепившийся на краю огромной и величавой скалы. В обычное время к этому домику все местные жители старались особо не приближаться. Ведь в нем жила местная ведьма! Старуха Гримуна могла многое. Поговаривали, что даже продлить свою жизнь за счет другого. Но когда происходило что-то с чем не могла справиться старая добрая сталь, или нужен был какой-то совет, то все равно шли именно к ней. Ее мудрость равнялась горам. Пожилая женщина, возраст которой невозможно было определить, спокойно ковырялась небольшим обугленным прутиком в очаге, когда за ее спиной очень слабо скрипнула дверь. Тихая и практически незаметная усмешка скользнула по ее тонким губам.
— Входи, чего застыл! — Ее тихий каркающий голос заставил открывшего дверь вздрогнуть от неожиданности. — Дом выстудишь! Я его зря что ли грею?
Женщина медленно повернулась к нему и тонко усмехнулась. Вошедший смутился. Он не пытался ее ни напугать, ни удивить, но его привычка тихо передвигаться по скалам так, чтобы ни один камушек не пошелохнулся, всегда его спасала. Но не в этот раз. Мужчина все так же беззвучно прошел внутрь, плотно прикрыв за собой, все также тихо скрипнувшую дверь. Сняв наброшенный на голову капюшон Харун Казар, настоятель монастыря Хаарга Северного, медленно обвел внимательным взглядом единственную комнату маленькой хибарки, в которой ютилась самая могущественная ведьма Северных склонов гор. Его выцветшие от времени прожитых лет глаза обладали все той же цепкостью и пронзительностью. Внутри домик казался еще меньше, чем снаружи. Десятки каких-то неизвестных трав пучками висели на натянутых веревках и сохли, над огнем. На многочисленных полках неровными рядами стояли десятки бутылочек и пузырьков. На очаге медленно начинало закипать мутное варево в небольшом котелке. Его потрескавшиеся губы искривились в веселой усмешке. Кто-то другой, войдя сюда, мог принять Гримуну за обычную травницу — самоучку. Любой другой, но не он! Слишком уж давно они были знакомы. В его памяти быстрой чередой промелькнули картинки из далекой молодости.
