— Три бесчестных человека, недостойных звания рыцаря, и несколько их слуг, — ответил Роже. — Возможно, кто-нибудь из домашних Агуциора перешел на их сторону.
— Нужно сделать подкоп! — предложил Бизоль де Сент-Омер, но, взглянув на Гуго, сам же отказался от этой мысли, проворчав. — Впрочем, никогда не был в роли крота. По мне проще вышибить ворота…
— А если дождаться, когда Пильгрим выйдет на балкон и подстрелить его из лука? — спросил граф Норфолк. — Думаю, у меня это получится.
— Риск слишком велик, — произнес де Пейн. — Кроме того, вряд ли это помешает другим мерзавцам расправиться со стариком.
— Ну, коли нельзя пробраться в замок по земле или под землей, то следует перенестись по воздуху, — произнес долго молчавший Андре де Монбар.
— Это неудачная шутка, — заметил Роже.
— Ничего подобного. Существует такой способ, как катапульта. Потребуется только противовес и… смельчак, который не побоится переломать ноги, опустившись во внутреннем дворе.
— Прямо на копья стражников, — добавил Роже.
— Господа, это предложение натолкнуло меня на одну мысль. Кажется, я нашел выход, — сказал Милан Гораджич, сдерживая коня. — Надо только дождаться ночи и отобрать четырех человек. Вернее, еще троих, поскольку я уже в деле.
Впереди показались костры и вскоре кавалькада всадников въехала в лагерь, продолжив военный совет в шатре Гуго де Пейна. Большинство одобрило план сербского князя, и, после легкого ужина и кратковременного отдыха, когда над всеми окрестностями Ульма опустилась темная, беззвездная ночь, четыре всадника тихо выехали из лагеря. За спиной Милана Гораджича на лошади сидел еще один человек — его маленький китайский слуга Джан.
Не доезжая до замка всадники спешились и привязали лошадей к растущим возле дороги деревьям. Потом осторожно двинулись вперед. Вслед за сербским князем и Джаном шли Роже де Мондидье, Андре де Монбар и Грей Норфолк. Они подошли к замку с южной стороны, перейдя вброд узкий ров, и выбрались на насыпь под самыми стенами. Тишина вокруг настораживала.
— Надо дождаться, когда выйдет луна, — прошептал Гораджич. — Тогда Джан перелезет на стену и сбросит нам веревку.
— Интересно, каким образом он взберется по отвесным камням? — с сомнением ответил Роже. — Если только он не умеет летать.
— Увидите, — произнес князь, делая знак слуге. Бледная луна стала появляться из-за мохнатых туч. — Пора.
Джан немного отошел назад, сосредоточенно посмотрел вверх; лицо его казалось отрешенным от всего земного, а глаза закрыты. Потом он легко побежал вперед, подошвы босых ног коснулись стены и заскользили вверх. Еще мгновение, — и Джан оказался на вершине четырехметровой стены, уцепившись руками за бойницу!
— Невероятно, — пробормотал Роже, с изумлением глядя на спускающуюся сверху веревку. — Мой дорогой Монбар, ваша кошачья ловкость ничто по сравнению с этим трюком.
— Таким штучкам его обучили в одном из монастырей Тибета, — промолвил Гораджич, цепляясь за веревку.
Через некоторое время все четыре рыцаря взобрались на стену, а затем таким же образом спустились во внутренний двор. Около парадных дверей замка дремал часовой, сидя на широкой скамье и опустив голову на грудь. Гораджич подошел к нему и слегка сдавил горло руками. Тело часового сползло на землю: он так и не издал ни единого звука, сменив ночной сон на вечный. Толкнув дверь, рыцари вошли в замок, обнажив на ходу мечи. И тотчас же столкнулись с еще двумя часовыми, вышедшими из-за угла коридора.
— Изме… — попытался выкрикнуть один из них, сраженный клинком Роже де Мондидье. Второй бросился бежать, но Монбар, догнав его в три прыжка, вонзил ему меч в спину. Между тем, произведенный ими шум, всполошил спящих в замке людей. Из соседних комнат выскочили четыре латника с алебардами. Роже и Монбар, встав спиной друг к другу, отбили их первую атаку, а в это время сербский князь и граф Норфолк устремились вверх по лестнице, ведущей в башню. Они ворвались в покои, где на огромной кровати под балдахином вповалку спали пьяные Пильгрим и два его дружка, пытавшиеся дотянуться до своих мечей. Двумя точными ударами Гораджич и Норфолк покончили с ними, но Пильгрим, сорвав балдахин, выскочил на балкон и перебежал в соседнюю комнату, откуда помчался вниз по лестнице, где разгорался бой между двумя рыцарями и четырьмя его слугами. Проскочив мимо них, Пильгрим выбежал во двор, озираясь по сторонам и тут что-то тяжелое обрушилось на него сверху и придавило к земле. Это спрыгнувший с балкона Гораджич подмял негодяя под себя. Видя позорное бегство своего хозяина, латники побросали оружие и взмолились о пощаде.
— Где Агуциор и его жена? — крикнул спустившийся вниз Норфолк.
— В подвале, — отозвался один из латников. — На цепи.
— Ведите меня к ним!
А Гораджич в это время приволок в зал скрученного веревками Пильгрима, который от страха вращал глазами и пускал изо рта слюну. Сербский князь с отвращением пнул его ногой и затолкал под стол.
— Пусть там посидит, пока Агуциор с ним сам не разберется, — промолвил он. — Хотя похоже, он начинает смердеть.
