Создание легких скорострельных полковых пушек и облегченных мушкетов резко повысило огневую мощь шведской армии. Вот тогда в далеком 1630 году на европейском театре военных действий (в самом разгаре была Тридцатилетняя война) и появился выдающийся полководец Густав II Адольф. В битве при Брейтенфельде (сентябрь, 1631 года) он громит имперские войска под руководством графа фон Тилли, а в битве при Лютцене (ноябрь 1632 года) армию Валленштейна.
Но вернемся в Россию, в начало XVIII века. Как минимум до середины XIX века калибр артиллерийских орудий измерялся в фунтах, т.е. определялся весом снаряда, которым могло выстрелить данное орудие. Вид самого снаряда (ядро, бомба, граната) не имел никакого значения, учитывался только его вес в фунтах. Например, 3-х фунтовая пушка стреляла чугунными ядрами весом 3 фунта.
Уже отталкиваясь от веса снаряда, рассчитывали его геометрические параметры (радиус и диаметр) в дюймах. Все вроде ясно и понятно, вот только в то время не существовало единой системы мер и весов. Фунты и дюймы в разных странах имели различное значение, да к тому же, и удельный вес чугуна колебался в пределах 15% (от 6,6 до 7,8 гр./куб. см.). Неудивительно, что при таком количестве переменных пушки и снаряды разных стран даже формально одного калибра сильно отличались друг от друга.
В середине XVI века немецкий механик Георг Гартман разработал особый артиллерийский прибор, ныне известный как шкала или линейка Гартмана. Это многогранная вытянутая пирамида, которую вкладывали в ствол орудия. И по глубине проникновения ее в канал орудия судили о калибре, нормальном пороховом заряде и весе ядер. Для этого по граням призмы имелись специальные разметочные риски. И на каждой плоской стороне призмы проставлялись цифры. Одна сторона указывала калибр пушки, на другой писали вес заряда пороха, на третьей — массу ядра из чугуна и т.д. В качестве единиц измерения Гартман принял нюренбергский фунт и дюйм.
Эта система была принята в центральной Европе и известна в России еще с 1620-х годов, правда, применялась ли она на практике неизвестно, поскольку все артиллерийские орудия маркировали в гривенках (торговый фунт = 409 гр.). А вот в 1701 году, когда Виниус срочно отливал пушки из церковных колоколов по заданию Петра I, все орудия уже маркируется в фунтах. Вполне вероятно, что как раз в это время неофициально была принята шкала Гартмана, с которой Петр I был хорошо знаком еще со времен Великого посольства (1697 год), когда слушал курс лекций по артиллерии в Бранденбурге.
Документально это подтверждается и присылкой в 1702 году на уральские заводы чертежей 3, 6, 8, 12, 18 и 24-х фунтовых пушек, с пояснением: «ядро и пушка немецкого весу». Как видим, уже с начала Северной войны русская артиллерия базировалась на шкале Гартмана и зачем Брюсу (или Петру I) понадобилось в 1707 году разрабатывать собственную систему с упором на «артиллерийский» фунт, абсолютно непонятно?
По заверению наших историков и военных специалистов (Нилус) это было сделано, с целью ликвидировать разнобой в калибрах, но, как мы только что установили, ничего подобного не было, поскольку уже с 1701 года Россия перешла на немецкую систему, скопировав не только фунты и дюймы, но и конструкцию орудий. Как бы там ни было, но в 1707 году Брюс разработал собственную «российскую» шкалу, в основе которой лежал так называемый «артиллерийский фунт» — чугунное ядро диаметром два английских дюйма и весом 0,491 кг. Российский «артиллерийский фунт» оказался близок к французскому (489 гр.), больше английского (453 гр.) и несколько меньше нюренбергского (510 гр.).
На практике это означало, что французские и английские ядра соответствующего номинала были меньше российских по диаметру и могли использоваться петровской артиллерией, а вот немецкие (нюренбергские) оказались чуть больше и в канал ствола не входили. В то же самое время орудия, изготовленные с использованием системы Гартмана, могли стрелять практически любыми трофейными ядрами, а это серьезное преимущество, которого лишилась российская артиллерия по вине непонятно кого.
Разработанную Брюсом шкалу Петр I официально не утвердил и до 1737 года в русской артиллерии царил хаос, поскольку на производстве использовали два разных масштаба. В итоге часть пушек и снарядов одного номинала не подходила друг к другу. Короче говоря, хотели как лучше, а получилось как всегда. Проблему разнообразия калибров Петру так и не удалось решить, что часто приводило к курьезным ситуациям.