Мествире пристально посмотрел на Черного башлыка. "Саакадзе прав, -
думал он, - князья народ запугивают, на нехорошее толкают. Что ж, мествире
тоже средство знает затупить стрелы собак".
И пошел мествире дальше, раздувая веселую гуда, предсказывая свадебный
пир.
Но боязливо оглядываются крестьяне, больше верят в плохое:
- Горе нам, что теперь будет?!
Молва ширилась, бежала, летела: конечно, царя опоили. Недаром чубукчи
"железной руки" видел в метехском марани прыгающих сатанят, а на серебряной
башне три дня просидел нахохлившийся филин.
Уже не стеснялись, гудели деревни, уже не скрывали тревогу города. И не
только в Картли, но и по всем грузинским царствам и княжествам росло
возмущение выбором царя.
Все беспокойнее становилось при выездах Луарсаба из Метехи. Толпы с
плачем падали ниц, целовали ноги коня, молили царя быть осторожным,
остерегаться народного возмущения, остерегаться неслыханного дела. Никто
открыто не говорил, но Луарсаб чуствовал угрозу, и тревога за любимую росла.
"Но почему? Народ радоваться должен, из незнатных царицу беру. Почему
же плач над Тбилиси повис?!"
Шадиман мимоходом рассказывал о нарастающем в народе неудовольствии и
советовал Баака увеличить стражу.
Через стены в Метехи вползал страх, придворные тихо передавали слышанные
новости, многие княгини под разными предлогами покидали царский замок.
Луарсаб задумался - и однажды ночью Баака тайно провел Дато в царские
покои... Через час закутанный в бурку всадник мчался в Кватахевский
монастырь.
Настоятель Трифилий, конечно, осведомлен о состоянии умов Картли, для
него также не тайна, кому Луарсаб обязан народной "нежностью".
Но если Шадиман такой мерой надеялся отторгнуть царя от неравного брака,
то светлейший Баграт и Амилахвари были рады случаю захватить трон.
Настоятелю Трифилию был не по душе скупой и жестокий Баграт с титулом
царя и по счету шестой. Потом у Баграта тяготение к Шиомгвимскому монастырю,
давно ведущему борьбу с Трифилием за первенство во влиянии на дела Картли.
Значит, влияние и власть Кватахеви может пасть с царем Луарсабом.
Обеспокенный Трифилий с нетерпением ждал, когда о нем вспомнит царь. И вот
совсем "неожиданно" в Метехи приехал настоятель Трифилий.
Шадиман насторожился, но благополучие монастыря прежде всего, и монах
не преминул на совете попросить у Луарсаба отписать монастырю Варалейский
лес, необходимый для расширения монастырского хозяйства. Даже князя удивила
смелость монаха. Лес славился молодыми оленями и считался доходным
государственным имуществом. Луарсаб понял, на каких условиях духовный отец
окажет помощь. Скрыв радость, Луарсаб нарочито пытался высказать
неудовольствие, и обманутый двор не препятствовал тайной их беседе.
На следующий день царь на совете заявил, что считает неудобным отказать
монастырю и после венчания исполнит просьбу отца Трифилия.
Совещание у католикоса длилось целый день. Католикос считал необходимым
поддержать царя, уже сидящего на царском престоле, а не мечтающих о такой
возможности. Епископы, архиепископы и митрополиты думали точь-в-точь, как
думал католикос, и, снабженный благословением, синклит поспешно разъехался.
Беспокойно проходила зима, шумно началась весна.
Первый колокол должен был ударить из Кватахевского монастыря. Поэтому
Трифилий, прискакав из Тбилиси, призвал к себе столетнего монаха и приказал
старцу во имя спасения церкви увидеть сон. На следующее утро старец,
прижимая к груди перо, вылез из кельи и дрожащим голосом поведал монастырю
о благости, ниспосланной ему богом через архангела Михаила...
Поспешный звон притянул в Кватахеви покорную паству. Окутанный синими
клубами ладана, старец, подняв лучезарные глаза и белоснежное перо, повторял
свой "светлый" сон.
Перезвоны монастыря подхватили медные голоса картлийских храмов.
Митрополиты, архиепископы и епископы, спешно призвав священников,
приказали служить благодарственное молебствие и в прочуствованных проповедях
объявить пастве о чудесном сне благочестивого старца и оставленном ему
светлом знаке - белоснежном пере архангела Михаила.
Мартовские ветры разносили по Картли весть о чуде святого монастыря.
Торжественно гудели колокола. Церкви размножали весть о божьей благодати.
"И сказал господь бог архангелу Михаилу: спустись на грешную землю и
передай мое повеление самому благочестивому старцу. И было так. Летит
задумчиво святой архангел Михаил над спящей Картли, и ярче горят небесные
светила. Летит архангел Михаил над церквами Картли, летит, заглядывая в
кельи благочестивых старцев. И скорбит архангел Михаил, не найдя достойного,
и сурово повернул крылья к святому Кватахевскому монастырю. И сподобился
столетний старец. Спит и будто не спит. Наполнилась келья благоуханьем, и
слышит старец серебряный голос: "Встань, удостоенный божьей милости, возьми
перо от крыла моего, иди и поведай людям желание господа бога. Пусть
возрадуются христиане, бог благословляет святой брак царя Луарсаба, ибо
берет себе ставленник неба женой сестру Великого Моурави, спасшего Картли от
торжества неверных магометан. И знаком желания господа бога да послужит
