Княгини, не предвидя ничего хорошего от спора Магаладзе и Эристави,
поспешно переменили разговор, посмеялись над неудачными похождениями князя
Газнели, пошутили над Бартомом, уверявшим, будто в его кубке плавал раздетый
черт.
- Не смущайся, Георгий, шутки женщин - еще не поражение, - сказал
Луарсаб, чтобы загладить неловкость Нино.
- Как же не смущаться азнауру, впервые наступившему на царский ковер,
но я уверена, что смелая Русудан поделится с отважным рыцарем изысканностью,
- ехидно ответила Нино.
- Правда, я не умею протирать ковры, но зато хорошо наступаю на врагов,
и твои сыновья, княгиня, имели случай в этом убедиться... Большое спасибо,
княжна, за добрые слова, ты, конечно, иначе не могла поступить, ведь на мне
шашка доблестного Нугзара... Я действительно - барс, мой ковер - горные
вершины, скалистые пропасти, мрачные леса, но если каждый воин должен иметь
покровительницу, то с удовольствием покоряюсь... Не осмеливаясь просить
царицу цариц, склоняю голову и оружие перед дочерью доблестного Нугзара,
княжной Русудан.
- С большой радостью принимаю тебя, Георгий, в число своих друзей, -
просто сказала Русудан.
Не ожидавшие от рядового азнаура такого красноречия, царица и княгини с
нескрываемым изумлением смотрели на Георгия. Уже никто не решался над ним
подсмеиваться, и все облегченно вздохнули, когда Луарсаб встал.
- Суровому воину долго оставаться здесь нельзя, пусть княгини для
веселья выберут другого рыцаря. Пойдем, Георгий, посмотришь мое оружие.
Луарсаб изысканно поклонился княгиням и быстро направился к дверям. Не
менее быстро Саакадэе поцеловал край ленты царицы, склонился перед Русудан и
вышел за Луарсабом. Джавахишвили поспешила загладить неловкость.
- Наш проницательный царь не мог ошибиться, осыпая милостями
замечательного воина. Он подготовляет нового полководца для будущих битв...
А мы, женщины, должны оказывать покровительство неустрашимым...
- Уже оказано. Дальновидная Русудан, угождая царю и предчуствуя твою
речь, княгиня, обласкала замечательного воина, - протянула Нино.
Все промолчали.
Царица, которую Нино осведомила о беседе Русудан с царем, едва владела
собой. Задетая дерзостью неискушенного в придворных интригах Саакадзе,
поставившего рядом с ее именем имя Русудан, царица саркастически сказала:
- Русудан должна быть польщена, она мечтает о необыкновенном муже, а
годы проходят, и что-то не слышно о желающих запасаться льдом... Советую не
упускать последнего случая...
Как ни привыкли придворные к словесным колкостям, но такая смелость по
отношению к дочери могущественного князя оглушила даже их. Кроме Магаладзе,
никто не улыбнулся, боясь нажить врага в лице Нугзара Эристави.
Русудан гордо выпрямилась.
- Я запомню совет царицы. Воин, спасший жизнь и честь моему брату и
удостоенный отцом шашки, перед которой трепещут даже цари, в моих глазах
равен всем витязям Картли.
Царица комкала багровую ленту, княгини испуганно следили за
разрастающейся бурей.
- Уж не думаешь ли, что царь держится шашкой твоего отца? Или подаренное
тебе царем, по моему совету, голубое ожерелье вскружило тебе голову? Разве
для Метехского замка тайна - твоя охота?.. Чем думать о витязе, высмеивающем
перед своей женой ехидну, выбери лучше мужа, достойного имени доблестного
Нугзара... Знай: незамужняя возлюбленная стоит наравне с презренной месепе.
- Я знаю, царица, причину твоего смешного гнева. - Русудан встала. -
Смотри, как Эристави отвечает на оскорбление: возьми голубые четки,
подаренные дочери Нугзара. Ведь после твоего неосторожного совета ты
несколько дней сгораешь от зависти и злости...
Русудан резко сдернула с шеи ожерелье и, бросив его Мариам, не
поклонившись, вышла с гордо поднятой головой.
Потрясенные княгини застыли в безмолвии.
Самообладание покинуло Мариам, и она упала без чуств. Захлопали двери,
окна, забегали растерянные придворные. Дрожал серебряный кувшин с водой...
Вбежавшая Нари со служанками перенесла царицу во внутренние покои.
Княгини воспользовались суматохой и бросились торопить мужей с отъездом.
Всех мучила мысль: скажет Русудан отцу или нет о нанесенном ей
оскорблении, а если скажет, что здесь произойдет? Один выход - бежать, не
принимая сторону ни царицы, ни Эристави.
Джавахишвили и Цицишвили, поспешившие к Мариам заглаживать скандал,
вернулись с известием о внезапной болезни царицы, лишившей ее удовольствия
проститься с гостями и поблагодарить за посещение.
Русудан, не дожидаясь родных, велела оседлать коня и, не отвечая на
удивленные вопросы Нугзара, выехала с двумя дружинниками вперед.
Царица поняла: княгини разбежались, не желая ссориться с Эристави.
Почуствовав осуждение своему гневу, она терзалась, как примет происшедшее
царь.
Вызванный на тайное совещание Шадиман сильно встревожился. Он считал
преждевременным разрыв с Эристави, ведь его союз с князьями еще ничем не был
скреплен.
- Не время, царица, раздражать царя. Влюблен он в Русудан или нет, но
ссориться с Эристави не захочет, а если влюблен, то тем хуже для тебя. Разве
намек с браслетом не внушил мысль об осторожности? Зачем идти навстречу тому,
