подарки и в тонких выражениях высказал радость встречи с ханом из ханов,
которому обязан своим возвышением.
Слегка растерявшись, Баиндур уверял, что беспокойство о Кериме вырвало из
его груди розу сна, и пусть знает помощник, Ростему подобный, что у Баиндура
найдется средство отомстить Юсуф-хану за злобу, которой он вдруг воспылал к его
посланцу. И, высыпав на голову Юсуфа кувшин проклятий, Баиндур стал подробно
расспрашивать о шах-ин-шахе. И тут Керим уверил Баиндура в благосклонности к
нему "льва Ирана". Только испытанному в преданности хану может доверить
властелин Ирана такого важного пленника. Что же до Юсуфа, то и Керим, когда они
вернутся в Исфахан, найдет случай отплатить злоязычнику тем же, ибо шах-ин-шах
не поверил клевете, и благородные ханы едва скрывали возмущение...
Баиндур не на шутку встревожился - как бы Юсуф не выболтал правду. Что
стоит один Эреб-хан с его острым, как бритва, языком! А шах дорожит Эребом, как
талисманом. Но еще хуже внимание Караджугая к Кериму. Караджугаю шах верит, как
собственной голове. И Баиндур, всячески задабривая Керима, уделял ему почетное
внимание, приглашая на совместную еду и игру в "сто забот". Такой крутой поворот
не обманул Керима, он стал еще осторожнее. И напрасно юзбаши Багир, желая снова
войти в доверие хана, без устали следил за Керимом. Он совсем потерял надежду
уличить в чем-либо счастливца, как вдруг однажды ночью заметил тень, крадущуюся
в конюшню.
Беспрестанно оглядываясь, Керим дважды озабоченно обошел двор и,
убедившись, что никто не подглядывает, вошел в ханскую конюшню и принялся
седлать коня. С бьющимся сердцем Багир проскользнул в конюшню стражи, отвязал
своего берберийца, обмотал войлоком копыта и, когда смельчак скрылся за
воротами, поскакал за ним в темноту.
Наутро он злорадно рассказывал Баиндуру, как выследил Керима, который
оборвал бег своего крокодила как раз у задней стены сада богатого купца-грека и
сам словно сквозь землю провалился. Ничтожный льстец еще накануне купил
ароматную мазь и, очевидно...
Дальше Баиндур не слышал, он вскочил, отбросил парчовую туфлю, рванул со
столика ханжал и забегал по ковру...
Багир выпучил глаза, но хан, не обращая на него внимания, выскочил за
дверь, побежал через двор и ворвался в домик Керима.
Кальян струил приятный, как греза, дым. Керим возлежал на шелковых
подушках. Увидя через окно бегущего Баиндура, Керим еще удобнее улегся и принял
вид утомленного человека.
Задыхающийся от возмущения Баиндур не мог говорить. Правда, при его
появлении Керим вскочил, засуетился, явно стараясь побороть усталость. С трудом
овладев собою, Баиндур насмешливо спросил:
- Вероятно, ты провел ночь в беспокойстве о крепости? Этот царственный
пленник - источник постоянных волнений...
- Да, хан из ханов, я плохо спал ночь.
- О треххвостый шайтан! Только наделенный аллахом глупостью спит хорошо,
когда под рукой теплая ханум.
- О сеятель радости, откуда я мог взять ее? - Керим смущенно заерзал на
тахте.
- Откуда? - захрипел Баиндур. - Из-под одеяла мужа!
- Клянусь Кербелой, злой дух нашептал в твои усеянные алмазами уши
нескромные вести, ибо я в большой тайне пробирался к ней...
- О сын шайтана и водяной женщины! Как смеешь думать, что я о твоей
скромности забочусь?
- Удостой, хан, рассеять недоумение, зачем тебе заботиться о муже?
- О каком муже? Пусть его саранча загрызет, я о себе...
- Но, клянусь Меккой, хан, я и в мыслях не посмел бы тянуться к твоей
собственности.
- Не посмел? А по-твоему, гречанка - твоя собственность?
- Гречанка?!
- О пятихвостый житель ада! Как мог ты предполагать, что я останусь в
неведении?
- Не завидуй мне, хан, ибо гречанка, лаская меня, произносит твое имя.
Она не перестает сердиться: "Щенок! - это я. - Ты даже пошарить как следует не
умеешь! Вот Али-Баиндур настоящий хан!.." Знай, хан, когда ханум в твоих
объятиях, несправедливо жаждать другого...
- В моих объятиях ханумы забывают, что родились когда-то! - Баиндур
захлебывался хохотом, видя, как Керим едва скрывает гнев.
- И почему улыбчивый див, обитающий в мире веселых сновидений, допускает,
чтобы муж торчал, как вбитый в стену гвоздь? Сколько гречанка его ни убеждает
поехать за новым товаром, он мотает головой, подобно необстриженному козлу, и
хрипит: "А кому здесь нужен твой товар? Я не глупец, рисковать..."
- Постой, Керим! Клянусь морским быком, я нашел способ избавиться от
рогатого ревнивца хотя бы на сто дней...
- Хан, твоя благосклонность да послужит примером правоверным! Я никогда
не забуду твоей доброты.
- Что?! Уж не утащил ли улыбчивый див дерзкого в мир сновидений? Что я
тебе - евнух? О десятихвостое чудовище, мне самому нужна огнедышащая гурия!.. А
к мужу я пошлю Багира: моему гарему нужны новые шелка, - пусть явится ко мне, я
сам передам ему список и задаток. Пусть едет в Каир, Багдад или хоть к шайтану
под душистый хвост, но не меньше, чем на сто дней!..
- Ночей, хочешь ты сказать, щедрый хан... шайтан днем свой хвост на
раскаленный гвоздь вешает.
- Да станет муж гречанки жертвой раскаленного гвоздя!
Баиндур ушел веселым - опять приключение, опять гречанка!
