Великий Наполеон полностью

А y побережья Германии был захвачен остров Гельголанд. Он был укреплен, оборудован – и стал огромной торговой базой. Туда доставлялись английские товары, которые потом уходили через целую сеть контрабандной торговли в порты в устье Везера и Эльбы, а потом шли по всей Германии. Всегда находилось укромное местечко, где можно было разгрузиться и обменять товары на деньги или на другие товары. Что только не делалось для маскировки: подделывались и торговые марки, и документы, и лицензии – лишь бы поток не прерывался…

Даже чиновники, занимавшиеся снабжением Великой Армии, и то были вовлечены в такого рода сделки. Скажем, кожу, необходимую для изготовления дождевых накидок или пошивки сапог для солдат, добывали с помощью негласной торговли с англичанами. «Континентальная блокада» разоряла немцев, голландцев, русских, но себе Наполеон позволял «выписывать лицензии» на сделки с Англией, строго воспрещая их для своих «союзников». Когда в 1810 году французские таможенники закрыли возможности использовать порты у Везера, англичане передвинули торговлю подальше, к Гетеборгу, у западного побережья Швеции, и центр тяжести нелегальной торговли перешел с Северного моря на Балтику. Теперь торговые пути шли через балтийское побережье Эстляндии, Ливонии или Финляндии в Литву, оттуда – в Великое Герцогство Варшавское, а потом – в Саксонию, на рынки Лейпцига или Дрездена.

К концу 1810 года Наполеон получил надежные сведения о том, что через русские порты прошло около 2000 судов с английскими товарами. В общем, все это в сумме вызвало резкое недовольство – и когда Наполеон начал свое очередное «…изгнание английской торговли из Европы…», ликвидировав королевство Голландии и поставив под свой прямой контроль ганзейские порты, он прихватил заодно и герцогство Ольденбургское. Герцогу было предложено возмещение в виде владения в Эрфурте, но вместо 170 тысяч подданных он получал всего около 40 тысяч человек, вчетверо меньше. Мало того, что это лично оскорбляло Александра, – это было еще и нарушением договора, заключенного в Тильзите. Александр ответил – запретил ввоз предметов роскоши и официально разрешил ввоз в Россию так называемых колониальных товаров – кофе, чая, сахара и так далее – в случае, если они доставлялись на американских судах. То, что без английского разрешения двигаться по морям затруднительно, можно было проиллюстрировать хотя бы на примере брата Наполеона, Люсьена, перехваченного в море на борту судна, приписанного к порту в Массачусетсе. Так что было и без слов понятно – «американская» торговля просто прикрывает своим флагом английскую. А запрет на предметы роскоши, напротив, бил по лионскому шелку и по парижским производителям всевозможных шляпок и прочих модных уборов.

Последствия затеянной торговой войны были Александру понятны – она легко могла перейти в войну вполне настоящую. Интересно, что он получил совет не ждать нападения, а двинуться в Польшу самому, и совет этот ему дал не какой-нибудь горячий сорвиголова, вроде князя Петра Долгорукова, бывшего в его свите в несчастном 1805 году, году Аустерлица. Совсем нет – совет давал трезвый, спокойный, даже несколько флегматичный человек, генерал Михаэль Андреас Барклай де Толли, в российской службе именуемый Михаилом Богдановичем. Семья его происходила из Шотландии, встала на сторону Карла Второго в его борьбе с Кромвелем и была вынуждена бежать. Питер Барклай де Толли переселился в Ригу. Род его там и осел, пустил корни – и дед генерала был уже бургомистром Риги. До начала 1810 года он был командующим русской армией в Финляндии, а 20 января царь назначил его военным министром – уж очень он был надежным, трезвым в суждениях и спокойным, толковым человеком.

И вот сейчас он все так же трезво, толково и спокойно доказывал царю, что быстро проведенная атака в Польшу силами первого эшелона армии имеет все шансы на успех, что неизбежное, по-видимому, столкновение с Наполеоном лучше начать на Висле, а не на Немане и что политические меры могут снискать России и поддержку поляков.

Нечто подобное в 1805–1806-м говорил царю и князь Адам Чарторыйский – «…провозгласить восстановление Польши…». Имелось в виду, что поддержку польского общества можно обратить на пользу России – князь Адам мыслил себе новое польское королевство, связанное с Россией личной унией. Внешне, собственно, это походило на схему, уже использованную Наполеоном, который одновременно был императором Франции и королем Италии, – Александр был бы императором России и королем Польши. Александр написал князю Чарторыйскому длинное и обстоятельное письмо. Князь в то время уже ушел со своего поста российского министра иностранных дел и жил недалеко от Гродно, в одном из своих многочисленных поместий. Территориально округ Гродно входил в состав Великого Герцогства Варшавского.