— Черт его знает, — фыркнул Чигирев. — Наверное, артиллеристы стрельбы проводят. Я потом выясню. Подписывайте, Александр Федорович, времени уже практически не осталось.
Керенский обеими руками взъерошил волосы на голове:
— Вы уверены, что другого выхода нет?
— Уверен.
— Но если вы ошибаетесь…
— Я уйду из правительства. Я уйду из политики, Я разделю с вами всю ответственность. Но я не ошибаюсь, Александр Федорович. К сожалению, не ошибаюсь.
— Ладно. — Керенский нерешительно взял в руки перо и обмакнул его в чернильницу. — Но если вы ошибаетесь…
Дверь кабинета отворилась.
— Какого черта без доклада! — вскинулся Чигирев и застыл в оцепенении.
Прямо перед ним, держа в правой руке маузер, стоял Крапивин. На нем была полковничья форма без знаков отличия и портупея с деревянной кобурой.
— Что происходит? — изумленно проронил Керенский.
— Извините, что помешал, — насмешливо произнес Крапивин, — но мне кажется, что ваше время испекло. Именем Совета рабочих и солдатских депутатов вы арестованы, гражданин Керенский и гражданин Чигирев.
Чигирев тяжело опустился в гостевое кресло и обхватил голову руками.
— Что вы себе позволяете?! — вскричал Керенский, вскакивая.
— Кончилось ваше время, кончилась ваша власть, — объявил Крапивин, широко распахивая двери.
Тяжело грохоча ботинками, в кабинет ввалились десять матросов Балтфлота и окружили арестованных, нацелив на них винтовки.
Керенский растерянно посмотрел на Чигирева.
— Я действительно ошибался, — печально произнёс историк. — Я думал, у нас есть еще время.
— Это переворот?! — воскликнул Керенский.
— Это революция, — объявил Крапивин. — Обыскать арестованных!
Двое матросов, закинув за спины винтовки, подошли к Чигиреву и Керенскому. Чигирев покорно поднялся и закинул руки за голову. Один из матросов принялся профессионально обыскивать его.
— Я смотрю, ты уже свою гвардию сумел сколотить, — процедил Чигирев, когда матрос извлек из его потайной кобуры маленький браунинг.
— А как же! — самодовольно усмехнулся Крапивин.
— Вы знаете этого человека? — удивился Керенский.
— К сожалению, да, — вздохнул Чигирев.
— Выведите арестованного гражданина Керенского, — распорядился Крапивин.
Двое матросов встали за спиной бывшего главы Временного правительства.
— Это вам даром не пройдет! — пригрозил Керенский.
— Ступай! — толкнул его в спину один из матросов. — И руки за спину.
Керенский подчинился.
— Оставьте нас, — приказал Крапивин, когда низложенного Александра Федоровича вывели из комнаты. — Я должен поговорить с гражданином бывшим товарищем министра.
Матросы удивленно переглянулись, однако безропотно, хотя и неохотно пошли к выходу. Один из них при этом прихватил с камина тяжелые золотые часы.
— Стоять! — рявкнул Крапивин. — Часы на место.
— Да пошел ты! — огрызнулся матрос на ходу.
Крапивин вскинул маузер и выстрелил. Пуля попала мародеру прямо в сердце. Матрос споткнулся и упал. Злополучные часы грохнулись об пол. По паркету полетели осколки разбитого стекла. Товарищи убитого разом остановились и повернулись к командиру.
— Ты, это, того, не зарывайся! — с угрозой в голосе проговорил один из них. — А то нехорошо может получиться.
— Мародеров и нарушителей революционной дисциплины буду расстреливать на месте, — отчеканил Крапивин. — Убрать труп. Ждать в приемной. У дверей выставить двух часовых. В кабинет без моего приказа не входить и никого не впускать.
Матерясь, матросы подхватили тело своего товарища и вышли из кабинета.
— Хороша гвардия, ничего не скажешь, — усмехнулся Чигирев, когда за моряками закрылась дверь.
— Ничего, организуем, — спокойно ответил Крапивин, усаживаясь в кресло Керенского. — Сам знаешь.
— Да уж, знаю. — Чигирев тоже опустился в кресло. — Я так понимаю, что «день Седьмое ноября, красный день календаря» отменяется. Да здравствует пятое ноября, день Великой Октябрьской социалистической революции!
— Правильно понимаешь. Залп «Авроры», думаю, ты слышал. Я решил несколько скорректировать ход событий. Штурм Зимнего — это, конечно, романтично, но я предпочел оптимизировать процесс и взять дворец одновременно с началом восстания. Людей я подготовил. Еще в марте я вступил в контакт с большевиками. Потом на Финляндском вокзале встречал Ленина и охранял его до сегодняшнего дня. Четыре месяца назад я предположил, что ты попытаешься убить Ленина и предотвратить революцию, поэтому я вывел его из Разлива. Сейчас у тебя оставался последний шанс спасти свою гнилую демократию. Думаю, ты подготовил какую-то гадость против нас. Я прав?
