Однажды ловил ходжа рыбу на берегу Акшехирского озера. Поймал пять-десять рыбешек. Наконец ему надоело, и когда он собирался уже уходить, ребятишки подступили к нему и незаметно, по одной, по две, растащили у него всю рыбу. Ходжа поднялся и хотел идти, смотрит — а корзина пустая. Тогда обернувшись к озеру, он сказал: «Видишь, я пришел ни с чем и ухожу ни с чем. Не хочу я оставаться у тебя в долгу. Бери, вот тебе еще», — и он кинул в озеро корзину.
В одном собрании шел разговор о верховой езде. Вздумалось и ходже рассказать, он начал: «Был я в таком-то поместье. Кяхья[38] привел лошадь, а лошадь та была с норовом, заупрямилась и никак не давалась в руки. Хотели на нее сесть деревенские парни, но она к себе не допускала. Все-таки один паренек вскочил на нее, а она его как подкинула вверх — и сбросила на землю. Выискался другой, но и он не мог сесть. Так, смотрю, все тщетно перепробовали. Тут и меня разобрало. Я был тогда молод. Подобрал я полы джуббэ, засучил рукава, ухватился за гриву, подскочил и…»
Только он произнес это, как вдруг увидел, что вошел человек, находившийся как раз тогда в поместье. Ходжа продолжал: «…и… не мог на нее сесть».
Когда ходжа был кази, один человек потащил своего противника в суд и говорит: «Этот человек взял у меня во сне звонкой монетой двадцать акча. Я требую у него долг, а он не отдает». Ходжа, оказав на ответчика давление, взял у него двадцать акча и, звонко пересчитав их, положил в ящик и заметил истцу: «Забирай звон! И чтобы больше никаких претензий!» Потом повернулся к ответчику и сказал: «А ты бери обратно свои деньги».
Сутяга со стыдом ушел из суда, а присутствующие были удивлены мудрым решением ходжи.
Задолжал как-то ходжа бакалейщику пятьдесят три акча и долго никак не мог отдать их. Когда однажды сидел ходжа с приятелями на базаре, показался перед ним бакалейщик и стал руками делать ему знаки, желая показать, что, если он не отдаст ему денег, он осрамит его перед всем честным народом. Ходжа вздумал было отвернуться от него, но бакалейщик зашел с другой стороны и продолжал подавать ему угрожающие знаки. Ходже стало невтерпеж, и, покачав несколько раз головой, он начал читать стих Корана: «Нет силы и мощи как только у Аллаха». Но так как стоявший перед ним был не призрак, не дьявол, исчезающий, когда читают слова: «Нет силы…», — мимическая сцена продолжалась. Тогда ходжа громко воскликнул: «Господи, даруй мне терпение и не предавай меня в руки этого негодяя!» Тут приятели уж догадались в чем дело. А бакалейщик все не отстает. У ходжи иссякло всякое терпение; в гневе позвал он бакалейщика и сказал: «Послушай, сколько я тебе должен?» — «Пятьдесят три акча, — отвечал бакалейщик.» — «Великолепно, завтра приходи и получишь двадцать восемь акча; придешь послезавтра — получишь еще двадцать акча. Стало сорок восемь акча? Сколько еще осталось? Всего-то каких-нибудь пять акча. Ах ты, грубиян невежда! И не стыдно тебе из-за каких-то пяти акча позорить меня на базаре перед друзьями и недругами? Стыдись».
Случайно загорелся дом ходжи. Побежал сосед и, разыскав ходжу, сказал: «Беги скорей: твой дом горит. Я стучал, стучал, никто не откликается. Поспешай!» А ходжа, не проявляя и тени волнения, заметил: «Братец, мы с женой поделили домашние дела, и я теперь совершенно спокоен. Я взял на себя обязанность зарабатывать деньги, а за домом смотреть — ее дело. Потрудись уж, сообщи о пожаре моей жене. А я в это не вмешиваюсь».
Ехал ходжа на парусной лодке. В пути поднялась сильная буря и порвала паруса. Когда ходжа увидел, что матросы лезут на мачту и подвязывают паруса, он сказал: «Чудаки! Это суденышко качается у основания, а они возятся на верхушке. Если вы не хотите, чтобы оно качалось, так и привяжите его у основания».
Положил ходжа на осла дрова, взобрался на него и, поставив ноги в стремена, стоя поехал. Увидели ходжу ребятишки и, указывая на него, столпились вокруг и заливались смехом. «Ходжа, да отчего ты не сядешь и не поедешь спокойно?» А ходжа отвечал: «Детки, будьте справедливы, мне еще навалиться на осла всей своей тяжестью, как будто мало и того, что он тащит ношу! Спасибо ему, благодетелю, что он еще подобрал с земли мои ноги».
Кто-то подарил Тимурленгу хорошего крупного осла. Тимурленг обрадовался, а придворные льстецы так расхваливали осла, будто такого животного никогда еще и не было видано на свете. Когда дошел черед до ходжи, он заметил: «Я вижу в этом красивом животном большие способности, и надеюсь, что если осла обучать, он будет грамотным». Услышал это Тимурленг и сказал: «Если ты сможешь обучить его этому искусству, я осыплю тебя дарами; но берегись, чтобы не подтвердился на тебе рассказ Саади в „Гюлистане“, как одному шуту захотелось обучить осла человеческой речи. Мудрец, услыхав, что шут занят этим делом, сказал: „Зверей тебе ни за что не научить говорить. Если ты человек, учись у них молчанию“. Ну так вот, если ты не научишь осла, я не только сделаю из тебя посмешище, но еще накажу тебя как следует».
