— Эй! — вмешался кшатрий в процесс сопереживания. — Сходите лучше на берег моря. Посмотрите на него в последний раз. Перед дорогой. Чем здесь сидеть и терзать нас взглядами.
— Тебе они мешают? — спросил Намучи. — А мне нет. Пусть себе сидят.
Братья поднялись, как по команде. Индра измерил их взглядом. С головы до пят.
— Возьмите мою палицу.
Братья повиновались. Пипру увязался следом.
— Зачем им там оружие? — удивился дан.
— Я не хочу обернуть его против тебя. Во хмелю, — придумал Индра и хлопнул дана по плечу. Так, что тот едва не завалился на спину. В действительности же воин предпочёл вооружить товарищей. На случай, если ситуация сложится не в его пользу и Намучи будет поджидать возвращения ашвинов. Не сдерживаемый при этом никакими совместными с ними клятвами.
Братья шли и молчали. До тех пор пока не увидели море. Что-то повернулось в их душах чувством выполненного поручения.
— Пойдём посмотрим, что там у них! — начал Дасра.
— Он будет злиться.
— Если ещё жив. Может быть, мы спасём его?
— Оставь, он знает, что делает, — Насатья сдвинул брови. — Когда бы он попался на такой чепухе, чего бы стоил?! Подумай. И разве стали бы сиддхи предрекать ему будущее великого вождя.
— И всё-таки!
— Нет. Лучше поможем ему развязаться с этой клятвой. Ведь дан и не собирается её соблюдать. Дан знает способ, как её обойти и убить Индру, а мы не знаем, как сохранить благородство арийца и при этом спасти ему жизнь.
Младший из ашвинов пожал плечами:
— Сохранить ему жизнь? Чего же проще!
Насатья сердито и недоверчиво взглянул на брата.
— Да-да, и не смотри так. Я говорю: «Чего же проще!»
Он замолчал, дразня старшего бессовестной паузой.
— Если клятва демона — всего лишь уловка, — начал Дасра, — значит, демон поставил для Индры ловушку. Надо сделать так, чтобы он сам в неё и попал.
— Верно! — расцвёл Насатья.
— Помнишь её слова? Ни днём, ни ночью, ни мокрым оружием, ни сухим? Сплошные крайности. Тамас и раджас.
— Значит, найдём ему сатву! — твердо сказал старший брат.
— Этот негодяй не удосужился даже хитрить честно. Клятвопреступник! Ведь сома в его представлении — яд? Так? А яд вполне сочетается с идеей «мокрого» оружия.
— Действительно, негодяй! Послушай, напрягись: нужно придумать ответный ход.
Молодой ашвин задумался. Его лицо погрузилось в покровы вдохновенной печали умственной борьбы. Эти упрямые складки, вдруг возникшие на гладком лбу юноши, словно добавляли жару в накал мыслительного варева. И лик ашвина воспрошал: «Неужто я не бхриг, не мудрец, постигший все тайны Агни? Или уж, по меньшей мере, не сын мудреца? Что ж мне и такая малость не по силам?»
Пипру, издали наблюдавший за разговором братьев, боялся хоть чем-то выдать сейчас своё присутствие. Чтобы не обрушить на себя бурю их негодования. Он придумал, как помочь Индре, но решил не открывать рта, пока его об этом не попросят.
— Понимаешь, — грустно заговорил Дасра, — там есть одна закорючка. И что с ней делать, я не знаю.
— Какая закорючка? — насторожился Насатья.
— Вспомни, они поклялись ещё и не наносить друг другу удара ни на земле, ни на воде.
— Именно в этом как раз проблемы нет. Индра прыгнет и огреет демона как следует прямо на лету.
— В таком случае, всё остальное элементарно. Мы окунём его палицу в воду и вытрем её, но не насухо. А демона он убьёт ни днём, ни ночью, стало быть, на вечерней заре. Не ждать же до утра?
— Правильно, — одобрил Насатья. — Однако мы с тобой не учли ещё одну проблему и, видимо, самую решающую.
— Какую же?
— Мы с тобой не учли собственных пожеланий Индры. И я не исключаю, что он вообще не захочет убивать этого негодяя. Ведь дан безоружен? А Индра благороден. Вот и вся правда. И всё таки мы выполним свой долг перед Индрой.
— Пена! — крикнул Пипру, считая, что пришла пора вмешаться.
— Что? — не понял молодой ашвин.
— Пена — ни сушь, ни вода.
Лицо Дасра просияло:
— Молодец! Конечно, пена!
Насатья подставил палицу волне. Морская пена окропила остропёрые грани. Будто услышав слова спасителей будущего вождя арийцев.
Скользкую даль моря лизал ветер. Нагоняя вихрастые тучи. Когда их строй разносило, сквозь его клочья выглядывал рыжий закат. Вечерело.
Вернувшись к стойбищу, ашвины смогли наблюдать странную картину. Намучи силился подняться на ноги и обрести устойчивое положение. Его то и дело кувыркало на землю, и он отчаянно сопротивлялся своей пьяной неуклюжести. Выражая при этом злобную готовность драться. Язык дана свидетельствовал о ясности его ума, вопреки плачевному состоянию тела.
Индра же, напротив, стоял столбом среди затоптанной сушины, но выражение его лица и особенно глаз свидетельствовали о полном безумии арийца.
— Интересно, давно он так стоит? — спросил Насатья, кивнув на воина.
— Может, чего задумал? — предположил Пипру.
— А я тебя просто задушу, — услышали наблюдатели голос Намучи. — Вот и весь секрет. Задушу, и всё. Где тут нарушение клятвы? Мне бы только на ноги встать.
Ашвины переглянулись.
— А ведь верно! — сказал Дасра. — Оружия-то он не поднимает!
