– Это я понимаю. Кстати, а с чего ты получил такой эффект? Как-то связано с кланом Мертвых Песков? – Взгляд цыганки-полукровки попытался прожечь в моем лбу дыру, не преуспел и скользнул ниже, к моим пальцам, но кольца на них не увидел. Костяное кольцо, подаренное Алишанной, с очень недавних пор хранилось в крайне надежном месте.
– С кланом Мертвых Песков? – переспросил я. – Да нет. Просто Злоба брякнул что-то про движения моих голых ягодиц и солнечные зайчики. Вот и слетелись всякие звездатые извращенцы… кстати, ты бы поговорила со Злобой, пусть уймет свои глубинно-потаенные эротические фантазии.
Опустившись около ящика, я продолжил громко изливать обиду и претензии, не обращая внимания на живо навостривших уши игроков, присутствующих на мостике:
– Ты поставь себя на мое место. Представь, едем мы по заброшенным древним руинам, где хоть закричись, но никто на помощь тебе не придет. И тут вдруг он и говорит хрипящим шепотом: «Раздевайся и танцуй, лови попой зайчиков!» Хорошо хоть потом добавил, что ловить именно солнечных зайчиков надо… Я как услышал, так сердечко и обмерло, хотел уж сказать, что я не такой, что такой ценой ману не хочу…
К этому моменту моей речи около пяти советников в судорогах опустились на пол, Баронесса оперлась рукой о мощный дубовый стол, сплошь закрытый картами и приборами, прикрыла лицо ладонью. Я же горько продолжал изливать душу:
– А если, говорит, не разденешься, в зыбуне тебя утопим. А идущий за ним паладин еще что-то добавляет про хоровой пук… тут мне совсем поплохело. Не так я представлял свою смерть в пустыне… ладно там от рук кочевников, но тут ведь что получается? Что помру я в зыбуне, с попой сплошь в солнечных зайчиках, а над могилкой моей раскаты хорового пука эхом звучать станут… оно мне надо? Это что за смерть такая? Это что за почести? Ребят, есть у кого валерьянки пару капель? А?
Ответом было сдавленное блеяние, кто-то пытался уползти с мостика, остальные застыли в напряженных позах и судорожно хрюкали, безуспешно стараясь сдержать гомерический хохот.
– Тяжела судьбинушка Навигатора…
– Ох, Рос, – качала головой ЧБ, закрыв лицо ладонями. – Ох… ох… за что ты так… Злобе же каюк теперь… проходу не дадут… будут его глубинно-потаенными эротическими фантазиями интересоваться…
– Та пустыня мне навсегда в душу запала, – тяжко вздохнул я.
– Ох…
– Так, – уже совсем другим тоном произнес я, доставая из ящика первый предмет. – Рубашенция… тряпье…
В моих руках покачивалось даже не тряпье, а рванье. Некогда это была хорошая шелковая белая рубашка с темно-синим воротником. Но годы взяли свое. Такое впечатление, что сразу после покупки рубашку надели и больше не снимали очень долгое время. Спали в ней, ели в ней, купались в болотах тоже в ней, равно как и принимали кислотные ванны, плавали брассом в огненных озерах и ныряли в помете иглокожих скунсов. Сплошные грязевые разводы были соединены вместе неумелыми стежками разноцветных ниток; там, где дыры были слишком большие, их накрыли кособокими заплатами. А затем владелец рубашки помер страшной кровавой смертью, и, само собой, помер он именно в рубашке, которую сняли уже с трупа.
– И вот в это ты решила облачить Великого Нави? – поинтересовался я. – Самой не стыдно?
– Ты на свойства взгляни, – мягко посоветовала девушка. – Попристальней.
Послушавшись, я взглянул. И удивленно цокнул языком. Ого…
