О, совесть и трудолюбие, эти два жестоких палача, инквизитора, стоящих над душой с факелами наготове. Ты им: “сегодня я занят, сделаю это завтра”, а они продолжают зудеть и пилить, пилить и зудеть. Гнусное проклятье человечества…
Альбус негодующе дрыгнул ногой, словно пытаясь пнуть неумолимую совесть, и яростно вгрызся в печенье. Для того ли он становился мудрейшим магом современности, чтобы поддаваться влиянию сиюминутных чувств? Нет, мелочные страсти не затмят его разум и не получат над ним власти… По крайней мере, пока печенье не закончится.
Расправившись с совестью, директор злорадно потер руки и назло страстям распечатал следующую пачку. А работать можно и умственно, благо есть о чем подумать: например, о гоблине, кокетливо улыбающемся с первой страницы любовного романа, конфискованного у извращенца-семикурсника. Конфисковал, разумеется, Филч, а Дамблдор лишь забрал у него непристойную литературу, чтобы надежно скрыть ее от глаз молодого поколения, предварительно прочитав. Должен же он знать, какие пороки свирепствуют в доверенной ему школе…
Пива бы, а?
На всякий случай Дамблдор еще немного полежал, но пиво поблизости так и не материализовалось. Звать же кого-нибудь из услужливых домовиков не хотелось: принести-то принесет, но и Минерве настучит, паршивец. А та опять будет читать нотации о вреде алкоголизма, как будто он каждый вечер упивается до состояния полена… Всего-то шесть бутылок шампанского перед сном!
Как бы там ни было, вставать все равно придется. Эх, как же тяжела жизнь, насколько она полна трудностей, которые надо, приходится преодолевать! Утешившись мыслью о собственных мужестве и редкостной стойкости, Альбус выбрался из гамака и направился к своему кабинету, где его дожидалось пиво, замаскированное под ящик с книгами.
Из-за угла донеслись топот и бормотание, перешедшее в испуганный крик:
- Этот голос! Сначала в кабинете Локхарта, и сейчас, снова… Он движется! Он хочет шипперить!
Кричащему что-то неразборчиво ответили и несколько человек дружно помчались в направлении, которого Дамблдор не знал и знать не желал. Раз бегут вместе, значит, никто никого не убивает и даже не бьет. Можно двигаться дальше.
Панический, раздирающий уши вопль раздался раньше, чем директор успел добраться до конца коридора. Кажется, кого-то все-таки убивали… Или уже. Вот только министерской комиссии ему здесь не хватало! Неужели нельзя убивать друг дружку за пределами школы?!
Устыдившись собственных мыслей, Дамблдор ускорил шаг, одновременно утешая расстроенного себя тем, что на протяжении тысячелетий люди убивали друг друга и будут, независимо от того, что думает об этом один скромный директор. Следовательно, глупо укорять себя за неподобающие размышления.
Вопил Аргус. Брызгая слюной и шипя, он тряс за шиворот Гарри Поттера, вяло пытающегося вырваться и активно - отбрехаться. К скобе от факела была аккуратно подвешена за хвост кошка, причем одного взгляда хватало, чтобы понять: повешена не из садистских побуждений, а дабы не затоптали. Все одно заколдована, от долгого висения ей ничего не будет… Расколдуется в лучшем виде, как только мандрагоры созреют. Не посылать же за настойкой в аптеку, когда есть шанс хоть немного отдохнуть от усатой шпионки! А то ведь ни на стене что нехорошее нарисовать, ни фантик в угол кинуть, ни отлить в вазон с цветочками: сразу объявляется и смотрит как Господь на грешника на страшном суде… Все вдохновение пропадает.
Дамблдор приготовился сказать утешительную речь, но взглянул на стену повнимательнее и чуть не выдал речь матерную.
“Тайная Прода уже бетится. Враги Наследника, трепещите!” - гласила корявая надпись, на первый взгляд сделанная кровью. На второй - кетчупом. Какой отвратительно-нецелевой расход продукта! И что противно: один Рон Уизли оценил всю гнусность этого поступка, вон как морщится. Нет, воистину из этого мальчика вырастет либо великий воин Света, либо неведомый доселе Ужас…
- Попрошу всех разойтись! - скомандовал Дамблдор. Спохватился, что несколько голосов он уже слышал недавно в коридоре, торопливо вычислил их обладателей и уточнил:- Всех, кроме Поттера, Уизли и Грейнджер.
Опять этот Уизли. Аргус, да прекратите вы истерику, уж если у кого здесь и есть повод волноваться, то только у Альбуса, у которого пиво простаивает! Да не просто простаивает, а еще и находится под угрозой: вон как Рональд носом водит, точно чует. Сам дурак - нашел кого притащить в кабинет с драгоценным запасом… Сейчас мистер Уизли еще совсем ребенок, а что будет, когда он подрастет?! Во всем Хогсмиде не останется ни одной кружки пива, ни одной копченой колбаски…
Увлекшись страшными предположениями, Дамблдор пропустил часть несомненно увлекательной беседы между тремя учениками, Локхартом и Снейпом. Попытался вникнуть хотя бы в ее огрызок и понял, что ничего выдающегося не произошло: Локхарт распускает павлиний хвост перед портретом директрисы, скончавшейся еще в пятнадцатом веке, Снейп шипит на Поттера. Все хорошо, можно продолжать наблюдать за подозрительным рыжим.
