Великий путь из варяг в греки полностью

В связи с упоминавшейся выше проблемой фибул интересно наблюдение М. К. Каргера над двумя серебряными украшениями, обнаруженными в погребальных комплексах киевского некрополя и украшенными филигранью и зернью. Одна из них была использована в женском уборе уже не как фибула, а как подвеска-медальон, для чего к ней с тыльной стороны было прикреплено проволочное кольцо. По одной из версий И. П. Шаскольского, «обе женщины были славянками, фибулы приобрели путем покупки и носили их просто под влиянием скандинавской «моды»[188]. А В. Я. Петрухин, наоборот, считал, что это скандинавки, хотя и признавал, что в их украшения входят славянские височные кольца. Он полагал: это свидетельство ассимиляции скандинавов на Руси. Однако, как замечает В. В. Фомин, ссылаясь на Седова, «восточнославянские височные кольца (в данном случае «волынского типа») представляли собой женский племенной убор, специфический для «племенных образований, известных по русским летописям»[189].

В Киеве скандинавских вещей вообще очень мало, не более двух десятков. Причем ни одна из них, как утверждает Фомин, не имеет отношения к IX веку. Каргер пишет о скорлупообразных фибулах, двух кольцевидных фибулах с длинной иглой. И делает вывод: перечисленные во всей возможной полноте «скандинавские» вещи свидетельствуют о том, что даже в социальных верхах Киева IX–X веков скандинавы не занимали существенного места.

Кстати, еще одна интересная подробность о Киеве: в нем и византийских вещей очень мало. Еще меньше, чем скандинавских. «В погребальном инвентаре киевского некрополя вещей византийского и, в частности, херсонесского происхождения, почти нет, если не считать четырех византийских монет X века… одного местного… подражания и херсонесского ключика», — указывает он[190].

Так что для Киева что с севером, что с югом никакой особой торговой связи не читается. Вот с Халифатом — это да! Тут есть не только множество монет, превращенных в подвески, но и другие находки. Из Западной Европы — каролингские мечи. А вообще-то Каргер признает: наиболее богатые погребения, в том числе с византийскими и арабскими монетами, относятся ко второй половине X века. То есть ко времени не раньше Святослава, который ходил и на Византию, и на Хазарию, имеющую тесные связи с арабским Востоком.

Результируем. По утверждению самых ярых норманистов, на территории Руси в 70 местах найдено около 1200 предметов вооружения и быта, украшений, амулетов, а также орудий труда и инструментов VIII–XI веков, которые могут быть приписаны скандинавам. Однако большая часть находок происходит из погребений X века.

Т. А. Пушкина пишет: «Наиболее ранние археологические следы скандинавов происходят из низовий Невы (?!) и Поволховья, где они подкрепляются дендродатами Старой Ладоги и Рюрикова Городища… К востоку от Старой Ладоги… предметы скандинавского происхождения найдены примерно в 23 пунктах, расположенных по берегам небольших рек, но только в двух случаях можно говорить о конце IX в. Отдельные вещи и скандинавские погребения этого же времени встречены еще дальше на восток… Прежде всего это материалы Тимеревского комплекса. Следующий район… это верховья Западной Двины и междуречье Двины и Днепра… В Смоленском Поднепровье два пункта дают основную массу находок скандинавских вещей — это Новоселки и Гнездово, но подавляющее большинство из них связано с комплексами X в. Южнее Гнездова в Поднепровье находки скандинавских комплексов или отдельных вещей IX в. отсутствуют».