В этой связи хочется затронуть тему взаимоотношений между шаманом Н.А. Васильевым и певцом С.А. Зверевым. Никон подчеркивал, что профессии певца и целителя близки по природе, из-за чего С.А. Звереву нужно соблюдать осторожность при исполнении сакральных ролей. Добавим, что в Институте языка, литературы и истории работал историк А.К. Пахомов, который знал С.А. Зверева. По его словам, однажды певец признался: «Если бы не советская власть, из меня вышел бы шаман средней силы» («Сэбиэскэй былаас буолбатага буоллар, орто баайыылаах ойуун буолуом этэ»).
Эти откровения доказывают, что он стал певцом и танцором после запрета шаманства, а его друг занялся легальной народной медициной и сбором редких лекарственных трав. Однако, исполняя осуохай, С.А. Зверев использовал элементы полета на небеса. Он утверждал, что все летние обряды ытык дабатыы проходили с устройством кумысного праздника ысыах. Получается, что именно старцы вроде Никона (с желтыми волосами) проводили алгысы в честь земных и небесных божеств айыы.
В заключение отметим, что в собранных рассказах великий целитель Вилюя выступает как очень мудрый, прозорливый, добрый и в то же время осторожный и предупредительный человек. Трудности жизни его закалили и сделали убежденным гуманистом, ценящим и любящим окружающую среду.
Однако в некоторых рассказах говорится о кровожадности шаманов. На это ответим так: шаманы были лидерами родового общества и как становой хребет (сис киси) защищали сородичей от опасностей и болезней. В их деятельности борьба была неизбежна. Да и слово кюрсюю «противостояние», происходящее от глагола кер – «смотреть», ясно показывает, что шаманы уничтожали врага на расстоянии с помощью огненных глаз. Они были предтечами богатырей эпоса. Вот почему имя Ньургун восходит к монгольскому нирун, ниругун «становой хребет». У чингизидов существовал обычай убивать отпрысков хана, переламывая им позвоночник. В этом мы находим скрытый смысл: потомки людей со сломанными хребтами не претендовали на ханский трон. Также и герои айыы иногда побеждали друг друга и дружили с героями абаасы. Все это доказывает зыбкость границ между светом и тьмой, добром и злом. В различных слоях общества личность получает противоречивые оценки. И здесь определяющее слово принадлежит простому народу, на века сохранившему добрую память о своих великих предках.
В.Е. Васильев, этнограф,
кандидат исторических наук
Герой этой книги принадлежит к тем личностям в истории народа саха, чья известность и чья слава не ограничиваются пределами одного края или одной эпохи.
Феномен знаменитого народного целителя Никона Алексеевича Васильева – шамана Никона (Ойуун Ньыыкан) заключается не только в размахе и разносторонности его личности, но и в атмосфере таинственности и ореоле некоторой мистики, окружавших его богатую событиями биографию.
Именно поэтому его имя, ставшее еще при жизни легендой у многих народов Севера, всегда привлекало внимание представителей отечественной науки, публицистики и краеведения.
Первым крупным исследователем, познакомившим широкую научную аудиторию с деятельностью якутского шамана Никона Поскачина (ранняя фамилия Н.А. Васильева), стал известный советский этнограф, фольклорист, этнолог-сибиревед Андрей Александрович Попов (1902—1960 гг.). Он записал камлания якутских шаманов в 20-е годы ХХ в., в период своего учительства в Ботулунской трудовой школе Удюгейского улуса Вилюйского округа. Уроженец Угулятского наслега, сын священника Андрей Попов после окончания средней школы в г. Якутске в 1922 г. был направлен учителем в Ботулунскую трудовую школу первой ступени, где проработал до 1925 года. В этот период им были собраны уникальные материалы по шаманству, содержащие не только общие сведения, но и тексты 30 заклинаний на якутском языке с переводом на русский язык. Здесь молодой учитель Андрей Попов познакомился и тесно общался с ботулунским шаманом Никоном Поскачиным (Васильевым), о чем он написал в своей статье «Получение шаманского дара у вилюйских якутов» (1949). Как пишет его коллега известный советский этнограф, доктор исторических наук Ч.М. Таксами: «Именно в эти годы в нем пробудился большой интерес к культуре якутского народа, и он стал собирать этнографические материалы, делая зарисовки объектов материальной и духовной культуры народа саха».
