Ручку дернули, послышался голос, но я не пошевелился. Дуло пистолета было похоже на вход в туннель на Второй авеню, а мне хоть бы что: я уже давно свыкся с мыслью, что принадлежу к смертным.
— Откройте сами, Эдди. Кто вы такой, черт побери, чтобы мной помыкать? Будьте со мной любезны, может, и я окажу вам услугу.
Он неторопливо поднялся и. обогнув стол, направился к двери. Не спуская с меня глаз, открыл. Двое парней ворвались в комнату, на ходу вытаскивая револьверы. Один был явный боксер, красивый малый с бледным лицом, покалеченным носом и ухом, напоминающим бифштекс. Второй — стройный блондин, классический убийца с бесстрастным лицом и пустыми глазами.
Эдди Марс приказал:
— Обыщите эту пташку, нет ли при нем железа.
Блондин с кольтом в руках направился ко мне. Боксер стал сбоку и тщательно ощупал мои карманы. Я поворачивался перед ним как утомленная красавица-манекенщица в вечерней сбруе.
— Никакой бухалки, — констатировал он.
— Выясни, кто такой.
Боксер, сунув лапу ко мне во внутренний карман, вытащил бумажник. Раскрыл, осмотрел содержимое.
— Филипп Марлоу, Эдди. Адрес: Хобарт Арме, Франклин. Лицензия частного детектива, полицейский значок и так далее. Шпик. — Он пихнул бумажник мне в карман, слегка проехавшись по физиономии, и отвернулся.
— Проваливайте, — бросил Эдди Марс.
Оба головореза вышли, защелкнув замок. Было слышно, как они усаживались в машину. Завели мотор и оставили его невыключенным.
— Ладно. Говорите, — обратился ко мне Эдди Марс.
— Я не собираюсь выкладывать все. Убить Гейджера ради его бизнеса было бы глупо, и я в этом не уверен, правда, если исходить из того, что его убили. Однако в одном я уверен: тот, у кого теперь книги, знает, как все произошло. И еще в чем я уверен — та блондинка из его магазина от чего-то помирает со страху. И догадываюсь, у кого теперь книги.
— У кого?
— Это как раз то, что я пе собираюсь сообщать. Вы же знаете, у меня клиент.
Он поморщился.
— Эта…
— Надеюсь, вы знаете эту девушку.
— У кого книги, красавчик?
— Не хочется рассказывать, Эдди. Да и с чего бы?
Положив пистолет на стол, он похлопал по нему.
— Вот с этого. И потому еще, что я могу устроить так, чтобы и вам была польза.
— Вот это звучит лучше. Только оружие исключите. Звон монет я готов слушать всегда. Какую сумму вы мне предлагаете?
— За что?
— А за что хотите?
Он треснул ладонью по столу.
— Слушайте, вы, проныра. Я вам задаю вопрос, а вы мне отвечаете вопросом. Так мы абсолютно ни к чему не придем. Где Гейджер — мне нужно знать по личным соображениям. Бизнес его мне не нравился, и я ему не покровительствовал. Но этот дом принадлежит мне, хотя в данной ситуации это меня не слишком радует. Я знаю — свои сведения вы держите под замком, иначе в этом бардаке копалось бы стадо полицейских. Ничего вы не сообщите. Похоже, вам самому сейчас не помешала бы охрана. Так что кончим с этим.
Сориентировался он правильно, но не мог же я в этом признаться. Закурив, я задул спичку и отщелкнул ее в стеклянный глаз фотоаппарата.
— Вы правы. Если с Гейджером что-то случилось, я должен сообщить полиции все, что мне известно. Узнает общественность, и мне нечего волноваться. Поэтому, с вашего позволения, я удаляюсь.
Кровь отхлынула с ею загорелого лица. На мгновение предо мной предстал холодный и опасный убийца.
— Кстати, как в эти дни чувствовала себя миссис Марс, — небрежно уронил я.
Пожалуй, я переборщил — трясущейся рукой он схватил пистолет, на лице вспухли желваки.
— Проваливайте, — произнес он очень тихо.
— Мне плевать, куда вы пойдете и что там сделаете. Только примите один совет, красавчик: меня из своих махинаций исключите, иначе будете мечтать, чтобы звали вас Мэрфи и жили бы вы в Ирландии или еще где…
Склонившись над письменным столом, он уперся в меня тяжелым, холодным взглядом. Я прошел к дверям и, открыв их, оглянулся. Глаза его были прикованы ко мне, но сам он не шевельнулся. Во взгляде застыла ненависть. Я прошел из дома сквозь живую изгородь и поднялся на холм к своей машине. Усевшись, завел мотор и перевалил через гребень холма. Никто в меня не стрелял. Через несколько кварталов я остановился, выключил мотор и с минуту посидел. Меня не преследовали. Я вернулся в Голливуд.
Без десяти пять я припарковался недалеко от главного входа в высотном жилом доме на Рэндалл-плас. В нескольких окнах горел свет, в предвечерних сумерках где-то горланило радио. Поднявшись лифтом на четвертый этаж, я вышел в широкий коридор с зеленой дорожкой и кремовыми стенами. Из открытой сетчатой двери запасного лифта в коридор тянуло холодом.
