— Звучит разумно. Может, вы все же никого и не убили. Где вы укрыли труп Гейджера?
— Да вы что? Бросьте! Неужели думаете, что я вернулся, возился с ним, ожидая, когда из-за угла нагрянет несколько машин с полицейскими? Да ни за что!
— Кто-то спрятал труп, — заметил я.
Броди пожал плечами, не скрывая ухмылки: он мне не верил. А тем временем дверной замок ожил снова. Броди резко поднялся, глаза его помрачнели. Кинул взгляд в сторону револьверов на письменном столе.
— Опять она здесь, — проворчал он.
— Если это она, браунинга у нее нет, — успокоил я. — Может, кто-нибудь из ваших дружков?
— Нет их у меня. Надоели мне эти игры в кошки-мышки.
Подойдя к столу, взял кольт и, опустив его вдоль бедра, направился к двери. Левой рукой взялся за ручку, отворил дверь сантиметров на тридцать, закрыв собой образовавшуюся щель.
— Броди? — спросил кто-то.
Я не расслышал ответа Броди. Раздалось два глухих выстрела — дуло, надо думать, было прижато прямо к телу хозяина. Навалясь на дверь, от чего та захлопнулась, Броди сполз вниз, комкая ногами ковер. Левая рука, соскользнув с дверной ручки, ударилась о пол, а голова уперлась в дверь. Он не шевелился, кольт остался в правой руке.
Прыжком одолев комнату, я слегка отодвинул тело, чтобы приоткрыть дверь и протиснуться наружу. Из квартиры напротив высунулась какая-то женщина с перепуганным лицом, дрожащей рукой она показала в конец коридора.
Я кинулся по коридору — внизу по выложенным плиткой ступеням печатались шаги — и пустился за ними. В холле увидел медленно закрывающуюся дверь, шаги были слышны уже на тротуаре. Подскочив к двери раньше, чем она закрылась, и толкнув ее, я вывалился вон.
Пересекая улицу, между припаркованными машинами бежала высокая фигура без шляпы, в кожаной куртке. Фигура обернулась, и сверкнуло пламя. В штукатурку стены рядом со мной как бы бухнуло два молота. Фигура кинулась дальше, скользнула между двумя машинами и пропала.
Ко мне подошел какой-то тип:
— Что случилось?
— Стреляют.
— Гос-споди! — он мгновенно исчез в доме.
Поспешив к своей машине, я завел мотор. Съехав с обочины, я не торопясь двинулся вниз по улице. Ни одна другая машина, кроме моей, не стартовала. Мне показалось, что слышу шаги, но полной уверенности не было. Проехав квартала полтора, на перекрестке я обернулся и дал задний ход. С тротуара до меня донеслось приглушенное посвистывание, потом — шаги. Я остановился возле чьей-то припаркованной машины, скользнул между обоими авто и пригнулся, достав предварительно браунинг Кармен.
Шаги стали слышнее, посвистыванье тоже продолжалось, и через минуту вынырнула куртка. Выйдя из укрытия, я обратился к нему:
— Нет ли огня, приятель?
Парень резко повернулся, правая рука взметнулась вверх, к куртке. Глаза его влажно блестели в свете уличных фонарей. Большие темные миндалевидные глаза и бледное красивое лицо, волнистые черные волосы, две пряди упали на лоб. Действительно очень красив — этот юноша из магазина Гейджера.
Он стоял, молча глядя на меня, правой рукой держась за борт куртки. Мой браунинг был опущен.
— Тебе был очень дорог тот твой любимчик, — заметил я.
— Поцелуй меня в… — сказал он тихо.
Вдалеке завыла полицейская сирена, приближаясь к нам. Голова парня повернулась в направлении ее звучания. Я встал к нему вплотную, сунул браунинг под куртку.
— Я или полиция?
Он дернулся головой как от пощечины.
— Вы кто?
— Приятель Гейджера.
— Отвяжись, свинья!
— Это небольшая хлопушка, парень. Если я продырявлю тебе брюхо, пройдет месяца три, прежде чем отлежишься и сможешь ходить. Но ты отлежишься. Настолько, чтобы смог войти в ту симпатичную новую газовую камеру в Квентине.
— Поцелуй меня в… — Он попытался сунуть руку под куртку. Я сильнее ткнул браунингом в его желудок. Испустив долгий тихий стон, он убрал руку и бессильно уронил вниз. Широкие плечи поникли.
— Чего вы хотите? — прошептал он.
Я вытащил у него из-за пазухи пистолет-автомат.
— Садись в мою машину.
Держась к нему вплотную, усадил в машину.
— Садись за руль, парень. Ты поведешь.
Он скользнул к рулю, а я, усевшись рядом, приказал:
— Езжай помедленнее вверх по улице. Полицейские решат, что мы только подъехали, услышав сирену. Потом развернешься, спустишься вниз и поедем домой.
Отложив браунинг Кармен, я приставил ему к ребрам отобранный пистолет-автомат и посмотрел в заднее стекло. Сирена теперь звучала особенно пронзительно. Посредине улицы на нас надвигались два светлых пятна. Они стремительно росли, и вот уже полицейская машина с ревом промчалась мимо.
— Давай, — сказал я.
Парень, развернувшись, спустился вниз по улице.
— Домой, — скомандовал я. — На Лауерн-Террас.
Мягкие губы скривились, и на Франклин-авеню он свернул налево.
— Ты наивный дурачок. Как тебя зовут?
— Карл Ландгрен, — ответил он равнодушно.
— А ведь ты застрелил невиновного, Карл. Джо Броди не убивал твоего любимчика.
Он повторил свои четыре слова и продолжал путь.
