— Когда вы читали, со мной что-то произошло,- смущенно ответил Джон. - У меня появилось удивительное ощущение покоя и счастья. Я почувствовал, что доверился Христу. Мое сердце согрелось удивительным образом!
Он встал и огляделся вокруг.
— Наконец-то я нашел то, что искал. Я трудился и проповедовал, посещал заключенных и ездил в Америку, чтобы угодить Богу. И теперь здесь, на улице Альдерсгейт, на этом маленьком собрании, Бог для меня стал более реальным, чем когда-либо раньше.
Он направился к двери.
— Пожалуйста, простите меня за то, что я ухожу. Я должен пойти рассказать своему брату о том, что со мной произошло.
Так Джону Уэсли открылась великая тайна, сделавшая его счастливым и изменившая его последующую жизнь. Дверь за ним закрылась, и в комнате на пару минут воцарилась тишина.
Чарльз Уэсли жил в угловом доме на узкой улочке Литл Бритн. Джон, обычно полный достоинства, на этот раз со всех ног, как школьник, пустился бежать по улицам Альдерсгейт и Литл Бритен к дому Чарльза. Добежав до двери, он услышал бой городских часов.
Было 9 часов вечера 24 мая 1738 года.
Высокие прусские солдаты показались еще выше из-за своих высоких остроконечных касок, сразу же бросавшихся в глаза, когда из караульного помещения, находившегося за городскими воротами, отчетливо раздалась команда. За этими воротами были стены города Халле. Старинные ворота вели в древний город. Двое очень скромно одетых людей подошли к ним, очевидно, желая войти в город.
- Они англичане,— шепотом сообщил по-немецки один караульный другому.
Когда посетители приблизились, из караульного помещения раздалась другая команда, и караульные вышли на дорогу, заградив им путь своими штыками. Между ними стал офицер и скороговоркой обратился к пришедшим:
— Ваши имена.
Тот, который был ниже ростом, отвечал по-немецки:
— Покажите мне ваши паспорта.
Офицер протянул руку за предъявленными ему документами. Джон и его спутник привыкли к подобным проверкам со стороны караульных и солдат. Им часто приходилось подвергаться таким проверкам с тех пор, как они прибыли в Германию.
— Куда вы направляетесь? Что вы собираетесь делать? Почему вы здесь? — засыпал их вопросами высокий офицер.
— Нас пригласили посетить поселения моравских братьев здесь, в Халле, в Мариенборне и в Хернате. Я должен встретиться с графом Цинцендорфом, который, как вам известно, является руководителем их церкви. Я желаю познакомиться с работой школ, курируемых моравскими братьями и с тем, как они воспитывают детей-сирот.
— Вот как! — голос офицера стал мягче.— Это хорошие люди, они делают доброе дело. Вы можете войти в город. Знаете, нам следует быть бдительными из-за шпионов.
Он вернул им паспорта.
— Я пошлю с вами солдата, и он покажет вам кратчайший путь. Это старый город, и вы легко можете в нем заблудиться, хотя очень хорошо говорите по-немецки.
Джон мог бы ответить, что он также говорит по-испански, читает по-итальянски и по-португальски, знает латынь, греческий и иврит. Однако он никогда не хвастался своими познаниями. Поблагодарив офицера, Уэсли последовал за солдатом по узким улочкам средневекового города, чтобы встретиться с моравскими братьями, о которых он так много слышал от своих друзей-немцев в Лондоне и в Америке. Результаты этого посещения сыграют для него большую роль в последующие годы.
Вернувшись в Англию, Джон рассказал Чарльзу то, что он увидел за три месяца своего путешествия.
— Они точно, как те немцы, которых мы встретили на борту судна, шедшего в Америку... и точно, как те, что живут в Америке. Их сердца наполнены той же радостью, что мы с тобой обрели.
— А что это за отрядные собрания, о которых ты мне писал? — спросил Чарльз.
— А, я думаю, это одна из самых важных их идей. Все они собираются небольшими группами, которые называются у них “отрядами”. В каждой группе есть свой руководитель. Каждую неделю, когда они собираются, руководитель спрашивает у них, что они сделали за неделю, как Бог благословил их, какие искушения они победили. Когда они так вместе беседуют, они помогают друг Другу.
Джон стал возбужденно шагать по комнате.
- Ты имеешь в виду их школы и т.д.?
- У нас, в Англии, неплохие школы, но их школы — просто замечательные. Если бы мне самому когда-то пришлось открывать школу, я бы воспользовался некоторыми их идеями. У них также есть детские приюты — это замечательные места, где воспитываются бездомные дети. Мы могли бы устроить в Англии нечто подобное.
Чарльз вздохнул.
- Ты можешь стать школьным учителем, Джон,— сказал он,- У тебя нет своей церкви, и ты не можешь проводить свою жизнь, просто совершая походы в Германию или проповедуя в чужих церквах. Ты, конечно же, можешь вернуться в Оксфорд, если захочешь.
Он встал и положил свою руку на плечо Джона.
- Как ты думаешь, чем Бог желал бы, чтобы мы занялись?
- Не знаю, но Он укажет нам, Чарльз, я в этом уверен. А пока мы должны продолжать проповедовать.
