Как и в конце Средневековья, серийные повторные вспышки Юстиниановой чумы снижали численность населения продолжительное время. В Египте известно о десяти эпизодах общей продолжительностью в тридцать два года с 541 по 744 год, или с перерывом в среднем в шесть лет между вспышками. Южная Месопотамия пережила четырнадцать эпизодов общей продолжительностью в тридцать восемь лет с 558 по 843 годы, или с перерывом в семь с половиной лет между вспышками. Еще чаше происходили вспышки в Сирии и Палестине – в регионах, о доходах в которых у нас нет данных. Шевкет Памук и Майя Шацмиллер предполагают связь так называемого золотого века ислама, длившегося с VIII по XI столетие, со средой с высокими заработными платами, создавшейся из-за чумы, эффекты которой, по их мнению, в чем-то походят на эффекты Черной смерти в отношении потребления и диеты в некоторых частях Европы позднего Средневековья. Один многозначительный признак – упомянутое во многих источниках повышение потребления мяса и молочных продуктов среди получавших жалование представителей среднего класса, которое объясняли расширением животноводства. Среди других факторов – урбанизация и сопровождавшие ее растущее разделение труда и повышение спроса на производственные товары, а также на импортируемые продукты питания и одежду за рамками узкой элиты[435].
Но опять-таки о влиянии этих процессов на неравенство доходов или богатства можно только догадываться: в отсутствие прямых источников мы можем принять взрывное увеличение реальных заработных плат сельских работников за косвенное подтверждение сокращения неравенства и уменьшения богатства элиты. В среде, где реальные заработные платы были настолько низкими, насколько это возможно, а задокументированные уровни имущественного неравенства были очень высоки, также вероятен более общий выравнивающий эффект. Как и Черная смерть в средневековой Европе, Юстинианова чума разразилась в период значительного и устойчивого неравенства ресурсов. Египетские списки земель и налогов проливают некоторый свет на неравенство землевладения с III по VI век. Общая черта этих документов: они не учитывают трансрегиональное богатство и безземельных членов общества и потому недооценивают общее земельное неравенство – возможно, в очень большой степени. Эти данные, таким образом, могут показать только нижний порог реальной концентрации богатства, но тем не менее предполагают высокое неравенство: для выборок городских землевладельцев рассчитанный коэффициент Джини колеблется от 0,623 до 0,815, а для сельских жителей – от 0,431 до 0,532. Реконструкция структуры землевладения в отдельном
Оценить неравенство доходов в Египте поздней Античности и раннего Средневековья кажется совершенно невозможным и вряд ли станет возможным когда-либо. Но даже в таком случае все указанные факты логически соотносятся с тем, что работники получали больше, а традиционные богатые элиты (при сдвиге пропорции земли и трудовой силы) теряли, хотя экономическая дифференциация и урбанизация могли одновременно создать новые механизмы увеличения неравенства. То, что важнее всего, – в отличие от мамлюкского периода, когда коллективное опосредованное правление подавляло переговорную силу работников, в рассматриваемый период доминировало частное землевладение и относительно свободные рынки труда создали среду, в которой оценки и заработные платы были чувствительны к изменениям в пропорции земля/трудовая сила.
