Катастрофическая природа Второй мировой войны значительно усилила прогресс социальной политики и потребность в послевоенных реформах; социальные меры по перераспределению благосостояния были взяты на вооружение во всем политическом спектре – в немалой степени как средство повышения общественных настроений. Вряд ли можно назвать совпадением, что газета
Когда мы говорим о демократии, мы имеем в виду не ту демократию, которая предоставляет право голоса, но при этом забывает о праве на труд и праве на жизнь. Когда мы говорим о свободе, мы имеем в виду не грубый индивидуализм, исключающий социальную организацию и экономическое планирование. Когда мы говорим о равенстве, мы имеем в виду не политическое равенство, сводимое к нулю социальными и экономическими привилегиями. Когда мы говорим об экономических преобразованиях, мы думаем не столько о максимальном (хотя и это тоже потребуется), сколько о равном распределении[227].
Среди самых важных средств достижения такого равенства были высокое прогрессивное налогообложение, юнионизация и демократизация. Это подтверждают высказывания вроде тех, какие сделали шведские экономисты Йеспер Ройне и Даниель Вальденстрем в своем влиятельном исследовании эволюции верхних долей дохода за последнее столетие, о том, что
макропотрясения объясняют большую часть падения, но свою роль играет также сдвиг в политике и, возможно, всеобщий экономический сдвиг баланса между доходом с капитала и трудом[228].
В той степени, в какой сдвиги в политике и экономические перемены явились следствием мировых войн, их не следует рассматривать как отдельные факторы. Политические меры, приведшие к сокращению материального неравенства, в очень большой мере были результатом необходимости военного времени. Неважно, был ли результат намеренным или непреднамеренным, но в том, что он был всеохватывающим, сомневаться не приходится. Как в Британии, так и в других странах не остался незамеченным сделанный в годы войны призыв сэра Уильяма Бевериджа:
Любые предложения о будущем, по необходимости максимально основанные на опыте прошлого, не должны ограничиваться интересами отдельных слоев, возникших в результате такого опыта. Сейчас, когда война уничтожает границы любого рода, появилась возможность начать все с чистого листа. Революционный момент в истории – время для революций, а не поправок[229].
И хотя экономические перемены, несомненно, определялись различными сложными причинами, большинство из них коренятся в глобальной войне, сопровождающейся массовой мобилизацией. Возьмем для примера высказывание Питера Линдерта и Джеффри Уильямсона о фундаментальных изменениях рыночных факторов, которые имели место во время Великого выравнивания после 1910 года:
Это были не только военные и политические потрясения, но также замедление роста предложения рабочей силы, быстрое развитие образования, уменьшение технологического перекоса по отношению к менее развитой, менее рыночной мировой экономике, которая препятствовала трудоемкому импорту с берегов Америки и подавляла основанный на квалификации и капитале американский экспорт, а также сокращающийся финансовый сектор.
