— Кто же мог смастерить такую марионетку? — удивилась девушка.
— Понятия не имею, — воскликнул Такеда, — да мне и все равно, главное, что на вкус она очень хороша!
— Да, мы еще не все тайны раскрыли, — вздохнула Зигрид, распрямляясь. — В этом месте, кажется, действуют законы, о которых нам ничего не известно.
Зигрид первая увидела, что равнина шевелится. Остановившись в изумлении, она не сразу дала сигнал тревоги, а следила за дрожанием живой глины, что составляла почву. Было похоже на вихревой след от бороздящей океан акулы или на рельефные следы кротов, когда они перемещаются под газоном.
—
Пока она говорила эти слова, то увидела, что земля сморщилась, словно содрогнулась. Равнина дрожала, как спина кошки, которая готовится прыгнуть за мышкой. От волнений земля собиралась складками, змеилась на откосах.
— Что-то ползет под кожей равнины, — повторила Зигрид, все более и более путаясь.
Такеда сел на корточки, прислушался. Зигрид думала, что это могли быть огромные подземные животные. Она знала, что в некоторых пустынях жили песчаные змеи. Дрожь теперь охватила дорогу и двигалась по направлению к подросткам, обрисовывая переднюю часть того, что двигалось под землей. Девушка была настороже, встревоженная этой смутной угрозой, форму которой она не могла опознать.
— Это огромные кроты, — сказал тихонечко Такеда. — Звуки наших шагов, вероятно, встревожили их.
Но было видно, что он сам не верит этой гипотезе. Складки приближались к ним. И вдруг равнину пробил палец! Указательный палец, который казался нацелился на Зигрид, обвиняя ее в чем-то. Девушка вздрогнула.
— Ты видел? — закричала она.
— Что? — спросил Такеда.
Гарпунщица не осмеливалась рассказать ему о своем видении, она могла ошибиться, принять маленькую змею за человеческий палец… Как понять, когда кругом так грязно? Указательный палец исчез. Яма, где он появился, уже затягивалась.
«Я схожу с ума», — подумала девушка.
Подростки продолжали свой ход. Примерно минут двадцать все было тихо, а затем палец снова пронзил грязь и уставился на Зигрид. На этот раз и Такеда увидел, что происходит.
— Мне это не нравится, — пробормотал он. — Где есть палец, есть и целая рука, а уже где рука, там и все тело! Такое впечатление, что кто-то пытается рыть туннель прямо под нами.
— Туннель или подкоп, — заметила Зигрид, — может, кто-то хочет, чтобы мы упали в вырытый ров?
Это было возможное предположение, однако спутникам было сложно поверить в то, что можно вырыть подкоп в столь мягкой почве и не погибнуть самому под обвалами.
— Нет, — прошептал Такеда, — здесь что-то другое…
Подростки не знали, что делать дальше. Вдруг Такеда услышал странный шум под своими ногами.
— Там скребется какое-то животное! — прошептал он.
Юноша приложил ухо к земле, пытаясь понять, что же это было. Через секунду он завопил от боли и разогнулся, держась за голову.
— Кто-то высунулся из земли, — начал объяснять Такеда, — и стал отрывать мне ухо!
На этот раз они больше не могли теряться в догадках. Подавляя охватившую ее панику, Зигрид помогла товарищу подняться на одну из скал, что высились около дороги.
— Может, это лишь гигантский крот, — попробовала сказать девушка, — я замахнусь на него гарпуном, и он так и останется пригвожденный в туннеле, с ним будет покончено.
Нагнувшись со скалы, Зигрид вонзила дротик в живую глину дороги, не встретив ни малейшего сопротивления.
— Такое впечатление, что я втыкаю гарпун в масло, — проворчала она.
Между тем копье погружалось в грязь со странным засасывающим звуком. В тот момент, когда девушка хотела было уже отказаться от своей затеи, у нее вырвало гарпун из рук, и он исчез в земле, а Зигрид закричала от неожиданности.
— Не наклоняйся, — заныл Такеда, прижимая руку к своему окровавленному уху. — А то они и тебя схватят.
Зигрид оглядела землю, поджидая новых признаков движения неизвестного создания, которому нравилось путать их.
Что-то медленно вылезло из грязи, какая-то округлая форма, блестящая, как дыня.
— Это фрукт! — сказал Такеда.
— Яйцо! — прошептала Зигрид.
Шар поднялся на несколько сантиметров, и стало видно два уха, расположенных по обе стороны от яйцеобразного шара. Это были человеческие уши.
— Это голова, — проговорила, задыхаясь, Зигрид. — Это голова какого-то существа, похожего на обезьяну без шерсти. Это существо… все розовое.
Череп обезьяны «прорвал» землю. Голова лежала теперь на дороге, как отрезанная, с той разницей, что ее владелец строил подросткам ужасные гримасы.
Продолжая скалиться, обезьяна выпростала правую руку из земли, в ней она держала гарпун, который утащила у Зигрид. Затем последовали и плечи. И вдруг животное улеглось на бок и поплыло. Зигрид и Такеда закричали от ужаса. Розовая обезьяна плыла в грязи с той же легкостью, словно плавала в бассейне. Время от времени она ныряла, исчезала, а потом вновь всплывала чуть дальше и продолжала строить рожи.
— Бред какой-то, — проговорил Такеда, — плавать в земле невозможно.
