— Очень понимаю, совершенно понимаю!
— Итакъ, милордъ, сказалъ Овертонъ тихимъ голосомъ: — до полночи! желаю вамъ прекраснаго вечера.
— Mилордъ! снова воскликнулъ Тротъ, отступая назадъ и въ неизъяснимымъ удивленіемъ вглядываясь въ лицо мирнаго судьи.
— Ха! ха! Вяжу, милордъ, вижу, разъигрываете родъ сумасшедшаго…. не такъ ли? Э! прекрасно, превосходно! какой безсмысленный взглядъ! отлично, милордъ, отлично! добрый вечеръ, мистеръ Тротъ!.. ха! ха! ха!
«Этотъ мирный судья ршительно пьянъ» — говорилъ самъ съ собой мистеръ Тротъ, бросаясь въ кресла, съ задумчивымъ видомъ.
«Никакъ не думалъ встртить въ этомъ молодомъ нобльмен такого умницу: славно ведетъ свое дло!» — размышлялъ Овертонъ, спускаясь въ буфетъ для окончательныхъ распоряженій.
На это не требовалось много времени. Каждое слово вымышленнаго разсказа было принято за истину, и одноглазый лакей получилъ приказаніе отправиться въ девятнадцатый нумеръ и дйствовать тамъ въ качеств стража при помшанной особ, до половины перваго часа. Вслдствіе этого распоряженія, эксцентрическій одноглазый джентльменъ вооружился тростью огромныхъ размровъ и хладнокровно направился на свой постъ. Онъ вошелъ въ комнату мистера Трота безъ всякихъ церемоній, спокойно помстился на стул подл самыхъ дверей и для развлеченія началъ насвистывать народную арію, съ выраженіемъ полнаго самодовольствія.
— Что теб здсь нужно, бездльникъ? воскликнулъ мистеръ Тротъ, съ выраженіемъ негодованія.
Лакей, взглянувъ на мистера Трота съ улыбкой сожалнія, продолжалъ бить мрный тактъ рыжей головой и насвистывать адажіо.
— Ты здсь не по приказанію ли мистера Овертона? спросилъ Тротъ, боле и боле удивляясь поведенію лакея.
— Берега себя для себя, молодой человкъ, да и молчи про себя, спокойно отвчалъ лакей и снова засвисталъ
— Послушай же! вскричалъ мистеръ Тротъ, стараясь поддержать видъ сильнаго желанія выйти на дуэль, если только позволятъ ему: — я не хочу, чтобы меня держали здсь, я протестую противъ этого, я вовсе не имю намренія избгать дуэли; но такъ какъ безполезно бороться съ превосходными силами, то я по невол долженъ спокойно оставаться на мст.
— И самое лучшее, замтилъ лакей, выразительно покачивая трость.
— Да остаюсь, но только по невол, призналъ Александеръ Тротъ, опускаясь на стулъ съ выраженіемъ крайняго негодованія въ лиц и съ величайшимъ удовольствіемъ въ душ.
— Ужъ конечно по невол, отвчалъ лакей. — Впрочемъ, какъ вамъ угодно. Если вы довольны своимъ положеніемъ, то я въ восторг; только пожалуста меньше говорите, это вамъ же будетъ хуже.
— Мн будетъ хуже?! воскликнулъ Тротъ, съ непритворнымъ изумленіемъ. — Помилуйте, да этотъ человкъ ршительно пьянъ!
— Эй, лучше молчите! замтилъ лакей, длая тростью самые выразительные пантомимы.
— Даже больше, чмъ пьянъ: онъ сумасшедшій, сказалъ Тротъ, сильно встревоженный. — Сію минуту вонъ отсюда! и скажи, чтобы прислали сюда кого нибудь другого.
— Не пойду! отвчалъ лакей.
— Вонъ отсюда! заревлъ Тротъ, изо всхъ силъ дернувъ за звонокъ
Опасенія его начали принимать весьма обширные размры.
— Оставишь ли ты звонокъ въ поко, несчастный лунатикъ! вскричалъ лакей, толкнувъ на мсто несчастнаго Трота и размахивая надъ головой его огромной тростью. — Замолчи ты, жалкое созданіе! Не раззванивай каждому, что въ здшнемъ дом есть сумасшедшій человкъ.
— Онъ сумасшедшій! сумасшедшій! закричалъ испуганный Тротъ, съ ужасомъ всматриваясь въ одинокій глазъ рыжаго лакея.
— Сумасшедшій! отвчалъ лакей: — пожалуй чего добраго, отъ злости долго ли сойти съ ума! Выслушай же меня, несчастный…. А! ты не хочешь? а это что? а? — И лакей слегка прикоснулся своей тростью къ голов мистера Трота, въ то время, какъ послдній сдлалъ новое движеніе къ звонку.
— О, пощади мою жизнь! воскликнулъ Тротъ, съ умоляющимъ видомъ поднимая кверху руки.
— Мн не нужно твоей жизни, съ пренебреженіемъ отвчалъ лакей: — хотя правду сказать, еслибъ кто и вздувалъ лишить тебя жизни, то оказалъ бы великую услугу.
— О нтъ, нтъ! не нужно, прервалъ бдный мистеръ Тротъ: — не нужно лишать меня жизни. Я…. я…. лучше я стану смирно сидть на этомъ стул.
— Давно-бы такъ, сказалъ лакей:- не было бы и спору у насъ: у каждаго свой вкусъ, какъ сказалъ одинъ человкъ, когда ршился проглотить мышьяку. Но во всякомъ случа я вотъ что скажу: вы сидите спокойно вотъ на этомъ стул, а я сяду противъ васъ — вотъ здсь; и если вы не станете шевелиться, то я не дотронусь до васъ; но если вы до половины перваго часа пошевелите рукой или ногой, то я такое сдлаю измненіе въ вашемъ лиц, что когда вы взглянете въ зеркало, то непремнно спросите себя: «уже не ухалъ ли я за городъ? и когда, примрно сказать я возвращусь домой?» Такъ сидите же какъ я сказалъ.
— Сейчасъ, сейчасъ, отвчала жертва недоразумній; и вмст съ тмъ мистеръ Тротъ опустился на стулъ, а лакей помстился противъ него, съ тростью, готовою, въ случа надобности, къ немедленному бою.
