У Суртаева разболелась голова, и он ушел в аил, постелил себе подседельник, от которого пахло едким потом лошади, и закрылся длинношерстой шубой. Он крепко зажмурился, но перед глазами все мелькал шумный круг веселых людей, слагающих новые песни...
Борлай неожиданно умолк, прислушиваясь к голосам, - Ярманки не было слышно. Не найдя молодого песенника, он вырвался из тесного круга и побежал по лугу, заглядывая в аилы. Везде было пусто: в очагах гасли последние искры. В жилье меньшего брата ощупал стену и не нашел ни ружья, ни провианта. Стало ясно, почему Ярманка с таким жаром пел в эту ночь, и Борлай бросился к лесу, где паслись кони.
Отыскав тропу, уводившую на хребет, он остановился и, сдерживая дыхание, прислушался. Кругом - тишина. Казалось, было слышно, как спокойно дышали лопушистые травы, как струился в чистом воздухе аромат дремлющих кедрачей. Где-то упала капля росы на тонкий лист, где-то пискнула сонная пташка, застигнутая зверьком, и трепетно забила крыльями.
Борлай глубоко вздохнул.
"Не виноват Ярманка. Обидно парню, что приходится жить со старухой. Молодая кровь тянет к девушке".
Вспомнилась своя молодость. И чего только не делал он, чтобы жениться на Карамчи! Круглые сутки пас чужие табуны, попутно ставил капканы и петли на звериных тропах, чтобы скопить денег на калым за любимую девушку.
Он махнул бы рукой на младшего брата, если бы Яманай была из другого сеока.
"Все-таки сеок - одна кровь. Нехорошо ему жениться на этой девке, люди засмеют всех нас, - подумал Борлай. - Да и Чаных бросить нельзя. Стыдно нам, как будто у Адара нет братьев, чтобы ребят выкормить".
Снизу докатился мягкий стук лошадиных копыт. Вскоре из-за коряжистого дерева показался всадник.
- Стой! - крикнул старший Токушев, преграждая путь. - Ты куда полетел?
- Козловать.
- Я охотник старый. Ты меня такими петлями не собьешь.
Борлай взял лошадь под уздцы и строго приказал:
- Слазь!
Потом он взглянул на торока, где чернели кожаные мешки, и передразнил парня:
- Козловать! На целый год, что ли? С таким запасом. - Не сдержавшись, пригрозил кулаком: - Дурь из башки выбрось. У тебя есть жена, с ней и живи.
- Она не жена. Братово наследство. Старики придумали худой обычай, а ты повторяешь их слова.
Борлай удивленно посмотрел на младшего брата - такой прыти от него не ожидал - и тихо молвил:
- У нее ребята. Их надо подымать.
- Вместе, все трое, будем ребятам помогать.
- Мы уезжаем. Ты останешься за всех. Не позорь память брата.
Ярманка вздохнул тяжело, спешился, и они молча направились домой. Шли рядом. Коней вели за поводья. На лошади Ярманки слегка поблескивала гладкая, будто лакированная, кожа женского седла. Глянув на седло и узнав его, Борлай не удержался от усмешки:
- Впопыхах заворовался! На бабьем седле поехал!
Ярманка смутился. Как могло ему попасть под руку седло Чаных - он и сам не знал. Хорошо, что брат вернул его. Если бы Яманай увидела его на женском седле, сочла бы это за обиду.
Он сорвал кедровую веточку, сунул в рот и стал пережевывать горькую хвою. Не мог забыть о своей оплошности, - знал, что если соседи увидят, то засмеют его за это седло.
Борлай взглянул на младшего брата, на его шапку, нахлобученную на глаза, сдвинул ее на затылок и заговорил мягко:
- Ничего. Не вешай головы. Останешься здесь - за скотом смотри, бабам нашим вози дрова. Мы вернемся - ты поедешь учиться.
Парень молча кивнул головой.
- За новеньким... за Таланкеленгом поглядывай повнимательнее.
На западе пылали зубчатые вершины гор. Ночь осталась в прошлом как воспоминание.
Началось утро.
4
Пегуха, заседланная и завьюченная, давно стояла у коновязи. Борлай, поджидая товарищей, прислушивался к каждому шороху за тонкими стенками аила, выкурил две трубки. На жердях у дымового отверстия заиграл солнечный луч.
- Неужели придется ехать только вдвоем с братом? - задумчиво сказал он.
- Подожди еще немного, - советовала Карамчи.
- Путь далекий, - проговорил Борлай, но не двинулся в места. Ему не хотелось оставлять Сенюша Курбаева, который накануне целый день говорил о поездке в устье Верхней Каракольской долины, где их будут учить читать мысли других, положенные на бумагу.
"Не случилось ли с ним несчастья?"
