«Жаль, что нет здесь Яманай: посмотрела бы на меня, — подумал Анытпас. — Все женщины любят смелых мужчин».
Он отметил, что постепенно начал приобретать стойкость и спокойствие, — и по его лицу разлилась улыбка, означавшая, что он впервые доволен самим собою.
Осоедова в тот же вечер увезли обратно в камеру.
У подножия сопки редкой цепью расположились охотники. Борлай, укрывшись за высоким пнем, посматривал влево, где за толстым деревом сидел новый для Каракола человек, Георгий Климов, учитель, одетый в черное пальто и шапку-ушанку. У него в руках — винтовка Байрыма. А сам Байрым отправился вместе с загонщиками в обход сопки.
Климов, пожилой и добродушный человек с высоким светлым лбом, в двадцатом году окончил в Барнауле курсы красных учителей, а потом учительствовал в одном из больших русских сел, расположенных возле самых гор. Во время летних поездок с учениками в дальние долины он так полюбил Алтай, что решил поработать среди коренного населения этого края. Изучив алтайский язык, он получил назначение в Верхнюю Каракольскую долину. При первой же встрече Байрым Токушев, угощая Георгия Сидоровича чаем, спросил, занимается ли он охотой. Климов улыбнулся.
— Не приходилось мне стрелять из охотничьих ружей.
— Научишься, — уверенно сказал Байрым. — Здесь все охотники!
И Климов купил себе дробовую берданку.
Мысль об этой коллективной охоте возникла вчера, когда на собрании партячейки Климов говорил о предстоящем открытии школы. Здание готово. Уже застеклены окна, сложены печи, покрашены полы. Учебники и тетради привезены. Список учеников составлен. Но у некоторых ребят нет зимней обуви, нет рубашек.
— Мы поможем, — пообещал Байрым. — В комитете взаимопомощи возьмем деньги, купим ситцу на рубашки.
— Надо вместе всем сходить на охоту, настрелять куранов, — предложил Борлай.
— Правильно! — подхватил Сенюш. — Бабы сошьют ребятишкам теплые кисы.
На рассвете они отправились в горы. Взглянув на берданку Климова, Байрым сказал:
— Оставь дома. Возьми мою винтовку.
И он подал учителю длинную шомполку с деревянными сошками, которые во время прицеливания поддерживали конец ствола.
Теперь они, осматривая склон сопки, ждали, когда появятся косули.
Загонщики кричали, поднимаясь по противоположному склону сопки. Все ближе и ближе.
Борлай, высунувшись из-за пня, показывал Климову рукой, куда нужно смотреть и откуда поджидать зверя.
Ему очень хотелось, чтобы учитель убил курана, на худой конец — косулю.
На вершине сопки появилось маленькое стадо. Кураны замерли, выгнув головы, оглядели склон, а потом, разделившись на две группки, устремились вниз. Один поток — направо, где находился Сенюш, другой — налево, прямо на Климова. Борлай следил за последней группой, передвигая ствол винтовки. Как только передовой куран остановился на камне, щелкнул выстрел. Зверь упал. Остальные широкими прыжками бросились в долину.
Впереди — крупные самцы, за ними — легкие и стройные косули, позади — молодняк. Они проносились возле дерева, за которым сидел Климов, но выстрела не было.
Борлай кипел:
— Почему не стреляет?! Прикладом можно бить!.. Затопчут звери человека!
Косули, промелькнув по запорошенной снегом поляне, одна за другой скрывались в ельнике. В это время послышался запоздалый выстрел.
— В голубую даль выпалил, — махнул рукой Борлай.
Загонщики, спускаясь с горы, приволокли курана, убитого Борлаем. Второго притащил Сенюш.
— Мало, — пожалел Байрым.
— Понимаете, я разволновался, — объяснил Климов. — Не успел выстрелить. Уж очень они красивые!
Борлай разрезал живот убитого курана и, выбросив внутренности, поставил деревянную распорку. Отхватив почки, одну подал учителю, а вторую разрезал и угостил всех.
— Теперь будете стрелять метко, — сказал, добродушно улыбаясь.
Оставив добычу на месте, они направились к соседней сопке.
А вечером, возвращаясь в поселок, тащили за собой четырнадцать кураньих туш.
— Всем ребятишкам бедняков хватит на обувь, — радовался Байрым.
— А мясо к празднику, — сказал Чумар. — Я слышал, что на открытие школы приедут товарищи Копосов, Техтиеков.
— Из области обещались гости, — сообщил Климов.
Чумар, идя рядом с ним, говорил:
— Хорошо, что ты приехал. Теперь мне полегче. Всех взрослых тоже ты будешь учить.
Климов знал, что на предстоящем празднике будет оглашено постановление президиума аймакисполкома с благодарностью Чумару Камзаеву за его бесплатную работу, но до поры до времени молчал.
— Я что знал — людям отдал, — продолжал Чумар. — Теперь мне самому надо учиться. В город бы мне поехать.
— Поедешь, — сказал Климов. — Партия, безусловно, учтет твое желание.
А сам подумал: «О нем можно написать хороший очерк в краевую газету. И о сегодняшней охоте следует написать. Об открытии школ. Обо всем».
На очередном собрании в присутствии Суртаева коммунисты обсуждали важнейший вопрос — о переходе товарищества на устав колхоза. Двумя примерами Борлай доказал необходимость этой перемены.
