Старик Билли Данбар лежал в сухом русле, уткнувшись носом в землю и по чем свет ругая свою судьбу. Лучший золотоносный участок, который ему удалось обнаружить за целый год, и вот надо же именно теперь появиться апачам!
Это на них похоже — мерзкие, отвратительные создания. Он плотнее вжался в землю, кляня все на свете и молясь, чтобы они его не заметили. Правда, позиция у него была хорошей: он схоронился за камнями, где поток воды, когда-то заполнявший русло, вымыл у берега целую траншею.
Апачей было девять. Не много, но достаточно, чтобы снять с него скальп, а если они увидят его ослов или выкопанные ими шурфы — считай пропало.
Пот с него лился, как из заколотой свиньи кровь, он лежал, зарывшись бородой в песок, со старой винтовкой «шарпс» 50-го калибра под рукой. Если его найдут, у него не останется ни единого шанса — врукопашную ему не справиться с ловкими бойцами, но если он успеет навести свой старый «шарпс», он возьмет с собой на великие охотничьи угодья на небесах по крайней мере одного.
Он слышал, как они шли по пустыне над руслом. Куда, к черту, им приспичило ехать? Пока они оставались поблизости, он не будет чувствовать себя в безопасности, ведь здесь почти не жили белые люди. А те немногие, кто жил, были такими же опасными, как апачи.
Вел апачей худощавый, мускулистый индеец с ястребиным носом. Все они были смуглыми и жилистыми, без капли жира, и были полуголыми — только штаны и повязка на волосах.
Он не шевелился. Старик Билли слишком хорошо знал индейцев, что двинуться до того, как они совсем уйдут. Он пролежал еще полчаса после того, как стих последний звук, а потом высунулся из укрытия осторожно, как медведь, приближающийся к улью.
Поднявшись, он бегом бросился к обрыву и выглянул. Апачи исчезли. Он повернулся и не спеша пошел по руслу, держа наготове «шарпс». До лагеря, где паслись ослы, и до шурфов было примерно с милю. К счастью, он оставил животных в овраге, где их трудно было обнаружить.
Билли Данбар поглубже натянул свою старую фетровую шляпу и поспешил дальше. Дженни и Джули ждали его, стоя головой к хвосту, чтобы удобнее было отгонять мух с морд.
Добравшись до них, он собрал инструмент и отвел их к скалам в дальний конец оврага. Его фляги были полны водой, провизии и патронов было предостаточно. Ему повезло, что он не стал стрелять того кролика, когда его увидал, апачи бы услыхали рев старого «шарпса» и наверняка примчались за ним. Ему нужно быть осторожным.
Если бы они убивали просто так, это было бы полбеды, но ведь апачи любили привязывать людей к муравейникам, чтобы его прикончили солнце и насекомые, а может, и стервятники, если бы добрались достаточно скоро.
Это русло обещало многое. Не только благодаря тому что, что здесь бежала вода, но и потому, что оно буквально врезалось в древнюю скальную породу. Если бы он мог выбить шурфы в камне, он бы поклялся, что там есть золота, и много.
Утром он проснулся и тщательно оглядел местность. Одно было хорошо: если его обнаружат в лагере, то вряд ли доберутся. Овраг или, лучше сказать, большая впадина была футов шестьдесят в поперечнике, и большая половина ее была закрыта сверху нависающим скальным уступом, круто поднимавшимся вверх футов на пятьдесят с лишним. Здесь была вода и достаточно травы, чтобы прокормить пару ослов.
После осторожной разведки он развел костер из сухих веток меските, которые почти не давали дыма, и приготовил немного кофе. Перекусив, Данбар собрал лоток, кирку, лопату, винтовку и вышел из лагеря. Нагрузился он больше, чем ему нравилось, но ничего не поделаешь.
Место, которое он выбрал для работы находилось в маленьком ручейке. Поток здесь изгибался и оставлял нанесенный песок с внутренней стороны поворота. На вид порода была очень хорошей. Отложив недалеко «шарпс», Старик Билли принялся за дело.
До захода солнца он промыл кучу песка и глины. Нагрузив лоток, заходил с ним в ручей и, держа его под водой, начинал раскачивать, чтобы размок каждый кусочек. Затем выбирал и отбрасывал самые крупные камешки и гальку. После этого продолжал энергично раскручивать лоток так, что оставшуюся породу прибивало к краям.
Быстро взглянув наверх, чтобы убедиться, что апачей не видно, он наклонял лоток под углом примерно тридцать градусов, чтобы поднятые водой более легкие частицы скользнули за край.
Потом несколько раз сильно бил по дну, чтобы осадить чешуйки золота если они там были, — и продолжал процесс. Он работал упорно, время от времени оглядываясь, пока в лотке не оставались только тяжелые частички, и чистой водой смывал оставшийся черный песок и золото во второй лоток, который прятал поблизости в кустах.
Некоторое время он работал, не отрываясь. Затем, когда сгустились сумерки, собрал инструменты и, спрятав пустой лоток, отнес второй в лагерь.
Взял «шарпс», осторожно вышел из своего убежища и забрался на откос русла. Пустыня в обе стороны выглядела безжизненной.
— Слишком безжизненная, будь она проклята, — проворчал он. — Эти индейцы наверняка вернутся. Апача не надуешь.
