Поспешно облачившись, путники вновь обратили свои взоры на остающуюся внизу и позади Битву Богов. Там, видать по всему, близился конец. Все реже и реже блистали пламенные шары, все реже озаряли клубы плотных, иссиня-черных туч огненные вспышки, и все больше бело-серых дымов - следов низвергнутых божественных сущностей, поднималось с далекой, затуманенной земли. Вот ещё раз полыхнуло, долетел глухой звук громового раската, и сизый, слоистый туман начал заволакивать даль, скрывая от людских взоров место побоища...
- Вот и все... - пробормотал Шык: - И путь наш теперь одинок, и подмоги нам ждать неоткуда, и помощи тож. Одно хорошо - Владыка-лихоимец уверен, что изничтожил нас, там, на вершине холма, и искать боле не будет. Ну, силы земли и неба, помогите нам!
И вдруг, сменив торжественный тон на привычный, ворчливо прокряхтел, обращаясь к Руне:
- Подхарчиться бы не мешало, хозяюшка! Давай, являй умения свои, я тебе вроде и не свекр, а все же вроде того!
* * *
Мерно взмахивали огненными крылами Яровы птицы. Чуть покачиваясь, скользила по Небесной Дороге Золотая Колесница, плыли внизу облака, иногда в разрывах виднелась внизу земля, серая, бурая, рыжая, похожая на старую шкуру, что брошена под ноги у очага.
Луне больше всего нравилось разглядывать облака. То вздымались они белоснежными горами, похожие на величественные башни, выстроенные неведомым великаном, и главы их достигали семицветной Небесной Дороги. То слоились они далеко внизу, похожие на льдины в ледоход, целые облачные поля собой составляя, а иногда белой рябью подергивался окоем, и плыли оттуда мелкие пушистые клубочки облачного тумана, напоминая собой овечьи отары, идущие по зову пастуха на водопой.
Сверху, из колесницы, казалось, что движется она медленно, а то и вовсе стоит на месте. Любопытный Зугур, про которого Шык сказал как-то, что у него колючка калинная в одном месте, не выдержал полного безделья и полез управлять Яровыми Птицами, чтобы они несли колесницу побыстрее.
Упершись ногами в передок повозки, Зугур ухватил златокованную цепь и встряхнул её, чмокнув при этом губами так, будто он упряжку арпаков погонял. Огненные птицы зашипели, как залитый водой костер, а потом все разом полыхнули таким жаром, что Зугур кубарем покатился через скамью, радуясь, что отделался опаленными усами.
- Безделье сгубило медведя! - весело сказал Шык, глядя на кряхтящего вагаса, выбирающегося из-под мешков с припасами.
- Это как же оно его сгубило? - угрюмо спросил тот, потирая ушибленную поясницу.
- А было как-то раз косолапому делать нечего... - охотно начал Шык: ...он и принялся Водовика за бороду дергать. Тот терпел-терпел, а потом взял, да и затопил весь лес, и медведь потонул, и все остальные лесные обитатели!
- Это ты к чему?
- А к тому, Зугур из Зеленого Коша! - посуровел волхв: - Что коли тебе неймется, сигай уж сразу за насад, а то любопытством своим и маетой пустой сгубишь, чего доброго, и себя, и нас!
- Так я ж только хотел, чтоб побыстрее они... - виновато развел руками Зугур, а Шык вместо ответа выдрал из подола шубы клок меха и вынеся руку из колесницы, отпустил. Миг - и рыжий комок шерсти унесло куда-то в дальние дали, и он исчез из виду.
- Быстрота, с коей колесница наша мчится, никому на Земле не подвластна! И птицы так скоро не летают, и звери не бегают, и рыбы не плавают. А кажется нам, что медленно мы движемся, лишь потому, что оглянуться и сравнить нам не с чем. Росли б в здешних поднебесных высях дерева, мелькали б они вокруг, и только ветер бы в них свистел.
- Так чего же мы поллуны до горы нужной добираться будем? - с недоверием спросил недовольный пояснением Шыка Луня.
- А потому что Земля уж велика больно! - язвительно ответил волхв, подхватил с расстеленной Руной тряпицы со снедью вяленые кабании ребра и улегся на передней скамье, где теплее, видом своим показав, что устал от разговоров пустых и что хочет теперь поесть и отдохнуть спокойно.
Руна прижалась к Луне, сказала, глядя в даль:
- Ой, до чего ж дивно мы едем! На колесах, а по небу, и ровно так, мягко, точно на лодье по реке плывем.
Луня прижал девушку к себе, обнял за хрупкие плечи, а сердце сжалось от дурного и тяжкого предчувствия - не выйдет у них ничего, не поспеют, не сдюжат, и сгинут вместе со всем остальным миром, со всеми людьми, зверями, и ничего не будет, ни лесов, ни полей, будет вместо земли одно большущее море-окиян, и сотни сотен разлагающихся, гниющих тел, человеческих и звериных, будут плвать по смрадным волнам этого упокойного окияна.
* * *
Медленно-медленно взмахивали крылами Яровы Птицы, увлекая Золотую Колесницу в необозримые дали, в свой черед менялись день и ночь, заходило Солнце и всходила Луна, рассыпались по бездонному небу бесчисленные звезды, и путники всматривались в искристую тьму, пытаясь разглядеть среди блистающих холодным, неживым светом Глаз Ночи грозную Небесную Гору, несущую смерть всему сущему на Земле...
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
ИНТЕРЛЮДИЯ IV.
