Он знает, например, что во время битвы Игоря с половцами ветер дул со стороны половцев, и дважды об этом упоминает (в описании начала битвы и в плаче Ярославны). Южные ветры действительно характерны для этой части восточно-европейской равнины весной и летом.
Он знает и живо ощущает степную природу XII века: свист сусликов, стук дятлов в поймах степных рек, повадки чернядей, гоголей и чаек, повадки соколов, лай лисиц на щиты, красного цвета которых они не выносили, и т. д. и т. п.
Он знает о расположении дворца галицкого князя – «высоко» на горе; он знает, что Игорь ехал в Киев из Чернигова речным путем и поднимался «на горы» киевские от пристани по Боричеву взвозу; он знает о русских поселениях на Дунае; знает он и о том, что Нежатина Нива, на которой разыгралась битва в 1076 году, находилась у черниговской речки Канины, и многое другое.
Как современник разбирается автор «Слова» в политическом положении отдельных русских княжеств. С удивительной точностью оценивает автор политическое положение Владимиро-Суздальского княжества, Галицкого, Полоцкой земли и т. д. Только в самое последнее время оказались мы способны оценить правильность многих исторических указаний автора «Слова», до недавнего времени казавшихся ошибочными (например, похороны Изяслава «у святой Софии» в Киеве; исследователи предполагали, что Изяслав был похоронен в Десятинной церкви). Наконец, язык «Слова» – несомненно язык второй половины XII века. Автор «Слова» употребляет политическую терминологию, которая начала входить в обиход только в 70-х годах XII века (термин «господин» в отношении князя). Он правильно употребляет сложную феодальную и военную терминологию XII века («въсесть на конь», «испить шеломомъ» из Дону, Волги, «обида», «понизить стяг», «потоптать», «преломить копье», «се мое, а то твое», – в «Слове» это последнее выражение иронически перестроено: «се мое, а то мое же»), «отец», «сын» (для обозначения феодальных отношений власти и подчинения) и т. д. Многие из этих терминов совершенно исчезли в языке послемонгольской поры.
Как показали исследования последнего времени, автор «Слова» употребляет тюркские слова в их типичной для XII века форме.
Закономерны для XII века и грамматические формы языка «Слова о полку Игореве» и особенности его лексики.
Археологически точны все упоминания в «Слове» оружия. Мечи, впоследствии переставшие применяться, в XII веке еще употреблялись наряду с начавшими входить в военный обиход саблями. Щиты русских действительно красились в червленый цвет. Шлемы князей были действительно золочеными. Массированное применение стрел в начале боя, чтобы рассеять боевые порядки противника, было действительно общеупотребительным в XII веке.
Археологически точны указания деталей одежды.
Этнографически подтверждены и древнерусские поверья, отразившиеся в сне Святослава Киевского.
«Паволоки» и «драгыя оксамиты», которые захватили воины Игоря в половецких вежах, – это те самые товары, с которыми приходили половцы торговать на Русь, покупая их в причерноморских городах у греков.
«Поскепанныи» (расщепленные) шлемы половецкие действительно могли быть расщеплены, так как делались из дерева и только покрывались стальной оковкой.
Действительно славились на Руси угорские (венгерские) иноходцы, и действительно Венгрия вывозила их в другие страны. Пленных действительно заключали в «гридницах» – больших пиршественных залах («и падеся Кобякѣ въ градѣ Киевѣ, въ гридницѣ Святъславли»).
Даже такая деталь, как упоминание в «Слове» «красных» (то есть красивых) девушек половецких, находит себе подтверждение у Низами в его поэме «Искендер-намэ», где восхваляется их красота.
Можно было бы привести много других соображений в пользу того, что «Слово» создано современником событий, но самое важное и убедительное – непререкаемая свежесть впечатления. «Слово о полку Игореве» – это не историческое повествование о далеком прошлом: это отклик на события своего времени, полный еще не притупившегося горя. Автор «Слова» обращается в своем произведении к современникам событий, которым эти события были хорошо известны. Поэтому «Слово» соткано из намеков, из напоминаний, из глухих указаний на то, что еще было перед глазами у всех его читателей-современников.
