Великое перерождение народов полностью

Археологическую карту степного Причерноморья II тысячелетия никто ранее толком составлять и не пытался. Она явно «недоукомплектована». В своем нынешнем виде она «зияет» пустотами кочевой истории, которая здесь как бы прекращается после середины XIV в. А земледельческого населения в степях Причерноморья (если судить по имеющимся археологическим данным) не было вообще — никто не желал здесь жить до XVII века.

Поэтому перенесение на карту II тысячелетия карты археологических культур «бывшего» I тысячелетия в связи с указанными периодами возможных смещений довольно простое. Тогда карта становится «укомплектованной». Основные контуры новой историко-археологической периодизации предстают следующим образом:

Так, культурно-классификационная разработка, предложенная М. Б. Щукиным для рубежа эр [18], в принципе может быть перенесена на тысячелетие позднее (если избрать хронологическим репером — «рубежом эр» — 1053 год) — для этого времени иных археологических «претендентов» на степи Причерноморья мы на обнаруживаем. Очевидно, самой существенной корректировке должна подвергнуться прежде всего лишь этнокультурная номенклатура. Поэтому не будем здесь обсуждать возможность «перевоплощения» культуры Поянешты-Лукашевка в культуру Первого Болгарского царства. Ясно, что племена и народы при новом хронологическом подходе вынуждены неминуемо «перерождаться». Так, если попытаться увидеть в памятниках черняховской культуры аланов половецкого времени, то станут объяснимы и сообщения византийских авторов об аланах на Нижнем Дунае в XIV в. — например тех, к которым бежал сын Ногая Джека после поражения его отца. А также находки типично «половецких» и «золотоордынских» вещей в слоях аланских городищ III–IV вв., которые нам приходилось наблюдать.

Возможно, здесь не лишним будет добавить, что история готских войн III–IV вв. в Причерноморье настолько типологически соответствует эпохе викингов IX–XI вв., что может рассматриваться как ее ранний, «фантомный» инвариант. Смещение здесь, видимо, связано с периодом в 854 года. Получается, что готы оказываются всем известными викингами. Если сравнить карту «русских» походов викингов и готских войн III века в Причерноморье, то такое предположение не покажется таким уж натянутым.

Черняховская культура (вторая половина III — 70-е гг. IV в.) по всем своим «пространственно-временным» характеристикам попадает в половецкую эпоху. Иными словами, при своем «перемещении» вверх по временной шкале она укладывается в диапазон конца XI — начала XIII вв. Ее ареал довольно точно соотносится с ареалом западной части Дешт-и-Кипчака [сравн.: 13; 15:283 и 5, кн.2: 23:181]. Памятники черняховской культуры при таком перемещении не занимают ничьего места. Они прекращают свое существование с 1220-х гг. Возможно, это и окажется тем самым временем, когда «фантомный» народ гуннов в лице монголов, «пылающий неудержимой страстью к похищению чужой собственности, двигаясь вперед среди грабежей и резни соседних народов, дошел до аланов, прежних массагетов» (Аммиан Марцеллин).

Памятники балкано-дунайской культуры (Дриду) ранее являлись единственным археологическим «претендентом» на IX — начало XI вв. (15:282). Между тем их ареал находит свое естественное «пространственно-временное» место во второй половине XIII — первой половине XIV вв. и совпадает с границами Второго Болгарского царства времен его расцвета [б]. Очевидно, здесь мы столкнулись со смещением в 333 года, также предусматриваемым «новой хронологией» [12:291],

Древности пражско-пеньковского типа (У-УП вв.), которые при «старой» хронологии предшествовали во времени балкано-дунайским памятникам, довольно органично находят свою пространственно-временную «нишу» в последней трети XIV — середине XV вв. Они заполняют тот «демографический вакуум», который образовался здесь после битвы при Синих Водах. Между тем это время начала славянско-литовской земледельческой колонизации, население которой ранее было археологически неуловимым. Вот мы его и нашли. Ведь северо-западное происхождение пражской и пеньковской культур и их ареалы археологически установлены и бесспорны. Именно таковы происхождение и ареал «литовской» колонизации [сравн: 5, кн.2:48; 14:20 и 11:108]. Это может означать, что археологически обнаружено то самое «украинское» население второй половины XIV века в лесо-степной зоне, из которого образовалось казачество и Запорожская Сечь. Условный период смещения здесь снова составляет, видимо, около 854 лет.