Уже никто не хотел верить в то, что новая колония может обогатить Соединенное королевство или осчастливить хотя бы одного человека.
Робкий Диего Колон не мог справляться с заносчивыми дворянами, которые за время отсутствия адмирала отказывались от работы и проводили время в разъездах по острову, охотах и попойках.
— Есть только одно средство отвлечь синьоров от вредных мыслей, — сказал дон Охеда. — Поскорее собрать хотя бы небольшую армию и отправиться на разведки в глубь острова.
Пожалуй, это было верно, но все-таки это была палка о двух концах. Синьоры действительно ничего не имели против похода, который, несмотря на трудности, все-таки представлялся более заманчивым, чем однообразная, полная низких трудов жизнь в колонии. Но тот же поход требовал большого количества солдат, провизии и оружия, а не в интересах адмирала было отнимать у колонии работников и приучать их к бездеятельной лагерной жизни.
Дурной пример был налицо — люди, трудившиеся в Изабелле в поте лица, попав в форт святого Фомы, утратили любовь к мирной жизни. Они рыскали с оружием по окрестностям, нападали на мирных индейцев, отнимая у них золото и хозяйничая в их домах, как в собственных.
Нужно было что-то предпринять, чтобы предотвратить справедливое возмущение индейцев. Синьор Марио предлагал строго наказать виновных солдат, но господин предпочел воспользоваться планом дона Охеды.
— Педро Маргарит, — сказал Охеда, — не умеет держать в повиновении ни свой отряд, ни окрестное население; ни на одну минуту индейцы не должны усомниться во всемогуществе белых. Поэтому, виноват ли индеец или не виноват, он всегда должен думать, что прав белый.
Господин снова собрал армию из шестисот человек и под начальством дона Охеды отправил в форт святого Фомы. Маргариту же было приказано, сдав все полномочия дону Охеде, отправиться в глубь страны на разведки золота. Кроме того, Маргарит должен был силой или хитростью захватить враждебного касика Каонабо, имя которого до сих пор приводит в смущение жителей форта.
Синьор Марио сказал мне, что адмирал послал специальную инструкцию Педро Маргариту. Она предписывала обращаться с индейцами осторожно, не возбуждая их гнева, индейцы же должны были доставлять солдатам Маргарита все необходимое для жизни.
Эта же инструкция предписывала солдатам и офицерам прекратить всякую частную торговлю с индейцами, а все полученное любым путем золото сдавать в казну.
Я слышал, как смеялись солдаты гарнизона святого Фомы, выслушивая этот приказ. И действительно, что пользы было его издавать, не имея возможности проследить за выполнением?
Однако вечером того же дня мне довелось познакомиться с этой инструкцией полнее.
И лучше было бы, чтобы она не попадалась мне на глаза. Мне дал ее переписать синьор Марио. Я тогда же обратил внимание, что секретарь еле держится на ногах. Лицо его было зелено-желтого цвета, как недозрелый лимон.
— Если вы хотите, — сказал я, — поскорее получить копию этой бумаги, лучше было бы, чтобы вы мне ее продиктовали.
— Это будет копия с копии, — пояснил синьор Марио тихо. — Я, злоупотребив доверием адмирала, снял копию этой бумаги для себя. Ты же можешь не переписывать ее целиком, только прошу тебя — места, которые особо остановят на себе твое внимание, перенести в свой дневник! — И это нужно сделать столь срочно? — спросил я с неохотой.
— Да, — ответил синьор Марио.
— В назидание потомкам? — спросил я шутливо.
— Да, — снова ответил секретарь.
Лучше бы, повторяю, эта бумага не попадалась мне на глаза.
Перечисляя способы, какими Педро Маргарит может добывать у индейцев продукты для своих людей, адмирал советует командиру крепости святого Фомы отнимать у индейцев необходимую провизию «наидостойнейшим образом, чтобы индейцы оставались довольны».
Не знаю, может ли грабеж производиться достойно и может ли ограбленный человек оставаться этим доволен?! Но это пустяки по сравнению с тем, что я прочитал дальше:
«И так как по пути, которым я шел в Сибао, случалось, что индейцы похищали кое-что у нас,[86] то должны и вы, если окажется, что один из них что-либо украдет, покарать виновного, отрубив ему нос и уши, потому что эти части тела невозможно скрыть».
Я не стал переписывать всю инструкцию целиком, хотя она, возможно, и сослужила бы службу нашим потомкам, разъясняя им, как надлежит обращаться с населением новых, завоеванных земель.
