Они поднялись на вершину. Тео сел на камень и болтал ногами над краем обрыва. Действительно, невысоко. Жас присела рядом. Линия берега извивалась, создавая заливчики и маленькие бухты. Вокруг царило запустение и одиночество. Время будто остановилось.
– Мы с братом вечно цапались, – сказал Тео. – Я на год старше, а он сильнее и выше. Я все время пытался взять верх. Ни разу так и не получилось. Но всякий раз я впадал в особое состояние. На несколько часов. Своего рода раздвоение – так они говорили.
– Они?
– Ну да. Те
Вспомнив старое прозвище, Жас улыбнулась. Тео вернул ей улыбку. Осторожно спросил:
– Ты совсем не помнишь, что произошло?
– Очень мало. Мы выложили круг из камней – как на твоих рисунках. Сидели внутри и медитировали. А потом ты дал мне какой-то наркотик. Грибы?
Он кивнул:
– Не очень-то разумно с моей стороны… Да, грибы.
Она перечислила ему все, что помнила о подъеме в гору и о падении.
– Я очнулась в лазарете и обнаружила, что ты уехал. Почему?
– Меня выставили, Жас. Формально – за грубое нарушение распорядка. Последней каплей оказались те самые грибы и то, что я угостил ими тебя. Но я считаю, настоящая причина в другом: они полагали, что я тебя столкнул.
– Какая ерунда! Я сама прыгнула… правда, не могу понять, с какой стати.
Она прикрыла глаза, воскрешая в памяти тот день.
– Не знаю почему, но сама. Почему меня-то не спросили?
Тео пожал плечами.
– Но почему они вообще решили, что ты меня столкнул?!
– Я был трудным подростком. Своевольным, угрюмым. Ни с кем не ладил. А брат – прямая противоположность. Золотой ребенок с миллионом друзей. В школе все отлично, в спорте – сплошные награды. Послушный. Правильный. У него не было никаких причин для ревности, но он ревновал. Вечно насмехался надо мною и лез в драку. А я, как все мальчишки, презирал ябед и не хотел жаловаться родителям. Я просто хотел его победить. Но не мог. Что бы ни делал. Ни разу. Когда мы были маленькими и он нападал, мне обычно удавалось защититься. Но однажды драка закончилась плохо. Я попытался его оттолкнуть – просто не позволить ему меня ударить. Он споткнулся, упал и расшиб лицо о ножку стола. Удар был ужасный, и Эш почти потерял зрение на один глаз. После этого я впал в непонятное оцепенение. Месяцами молчал, перестал есть. Все считали, что это психоз и я хочу уморить себя голодом. Позвали миллион докторов, пичкали меня немыслимым количеством таблеток. Я честно их глотал, а однажды попытался съесть сразу горсть. Меня еле откачали, а потом отправили в Бликсер.
– А потом, когда ты вернулся? Что было?
– Отец пришел в ярость и отправил меня в закрытую школу.
Жас вздрогнула. Все-таки это ее вина.
– А там? Как тебе там жилось?
– Кошмарно, – сказал он и встал. – И скучно.
Тео протянул руку и помог ей подняться. А потом так и не выпустил ее ладонь из своей. Она испытала непонятную неловкость. Тео показал в сторону каменного откоса.
– Нам туда.
Солнце вырвалось из-за туч, и свет разлился по поверхности моря, окрашивая ее желтым, – как на полотнах импрессионистов.
– Как на пейзажах Клода Моне, – сказала Жас.
Однажды мама взяла ее с собой на выставку его работ. Какой это был музей – Мармоттан или Оранжери? Последний раз она побывала там прошедшей весной, вместе с братом.
Наверное, после Джерси она поедет в Париж и проведет неделю с Робби. Он поможет ей разобраться во всем, разделить прошлое и настоящее. А после придет черед подумать о будущем.
Тео выпустил ее руку и спрыгнул вниз. Чуть меньше метра. Позвал:
– Давай, Жас. Я поймаю.
Она примерилась. Не так уж и высоко. Бояться совершенно нечего. Однако она боялась. Страх был иррационален.
Жас вздохнула глубже, посмотрела Тео в глаза. И прыгнула.
Падение. Секунда невесомости. Мгновение паники. Мое тело, я его не чувствую!!! Словно она заблудилась и уже никогда не найдет дорогу назад. Словно…
Его руки подхватили ее и обняли за талию.
Отсюда до скал было несколько минут неспешным шагом. Каменные плиты, как крыша, венчали каменные столбы, создавая своего рода крытую аллею.
Тео показал внутрь.
– Нам туда.
Перед ними простирался каменный коридор. Почти сразу Жас почувствовала запах. Пахло огнем, березовыми и сосновыми поленьями. Ее ноздри наполнились древними ароматами древней земли. Не то чтобы неприятными – чуждыми.
– Что это за место? – спросила она.
– В преданиях говорится, что чуть не с семнадцатого века здесь назначали свои сборища ведьмы и дьяволопоклонники. Археологи, проводившие тут раскопки, утверждают, что еще раньше, много веков назад, это сооружение использовали для своих ритуалов язычники… Ну что, рискнешь?
– Рискну, – сказала Жас и шагнула следом за Тео.
Они достигли внутреннего круга. Что-то хрустело под ногами. Негромкий звук, но Жас его узнала. Посмотрела вниз. Земля рядом с кострищем была покрыта ракушками и костями. Дрожь опять пробежала по ее рукам; их кололи холодные иголочки тревоги…
