Кэролайн встала, чувствуя, как дрожат колени.
- Конечно, дорогая. Мы продолжим занятия завтра - Она улыбнулась.
Тэйчили взяла Катю за руку, но в этот момент в коридоре послышались быстрые шаги, и в классную комнату вошла Мари-Элен в изысканном серебристо-сером шелковом платье и такой же пелерине, подбитой мехом. Окинув комнату взглядом, она в упор посмотрела на Кэролайн.
- Вы! Я только сию минуту узнала, что вы явились сюда! - воскликнула она.
- Добрый день, княгиня, - пробормотала Кэролайн.
- Мама! - воскликнула Катя.
Но Мари-Элен даже не обратила внимания на дочь.
- Что вы здесь делаете? Как осмелились последовать за моим мужем в Россию?
Кэролайн в ужасе взглянула на Катю. Та растерянно смотрела на них обеих.
- Княгиня, умоляю вас, если хотите поговорить со мной, давайте сделаем это с глазу на глаз. И может, поздороваетесь сначала с дочерью?
- Если бы мне было нужно поговорить с вами с глазу на глаз, я так и сделала бы, - отрезала Мари-Элен. - А Катя - взрослая девочка. Не так ли, детка? - обратилась она к дочери.
Катя неуверенно кивнула.
- Она должна знать о возмутительном поведении своего отца. Ники зашел слишком далеко. - Мари-Элен, сделав несколько шагов, остановилась перед Кэролайн. - Вижу, вы плакали! - торжествующе воскликнула она.
- Мне просто нездоровится. - Кэролайн гордо вскинула голову.
- Нет, вы плакали. - Мари-Элен враждебно и насмешливо смотрела на Кэролайн. - Значит, ты уже надоела ему.
Девушка вздрогнула. Мари-Элен попала в самую точку. Она вонзила нож в кровоточащую рану и повернула его. Кэролайн приказала себе не плакать. По крайней мере сейчас, на глазах у этой ужасной женщины, которую она глубоко презирала.
- Я плохо себя чувствую. Мари-Элен рассмеялась.
Девушка понимала, что ей надо уехать. Не из дворца, из России. Завтра же. Ситуация стала невыносимой.
- Так случается с теми, кто пытается ухватить то, что им не по зубам, бросила Мари-Элен и, посмотрев на дочь и Тэйчили, улыбнулась. - Ах, как хорошо снова вернуться в город! Как мне недоставало веселья! Государь устраивает сегодня маленький прием для самых близких людей. Я, конечно, не могу его пропустить, - добавила она, взъерошив Кате волосы. - У меня еще столько дел! Надо выбрать платье, и, кажется, мне нужны новые туфли. - С этими словами княгиня вышла из комнаты.
Девушка взглянула на Катю. На глазах у той выступили слезы. Кэролайн ощутила острую ненависть к женщине, способной так жестоко обходиться с собственным ребенком.
- Полно, не плачь, - прошептала она, - ты должна простить свою маму. Она как бабочка - прекрасная, веселая бабочка, порхающая с цветка на цветок. Она по-другому не может.
У Кати задрожали губы.
Кэролайн раскрыла объятия, и девочка, всхлипывая, прижалась к ней.
- Почему? Почему? - заливаясь слезами, спрашивала Катя.
Кэролайн попыталась улыбнуться, но не смогла. Из ее глаз тоже хлынули слезы.
- Что ты хочешь сказать, дорогая? - спросила она, гладя девочку по головке.
- Что я такого сделала? - воскликнула девочка, еще крепче прижимаясь к Кэролайн. - Почему она не любит меня?
У Кэролайн защемило сердце. Она уткнулась лицом в Катины волосы и заплакала, дав выход своему горю.
"Что я такого сделала? - думала Кэролайн. - Почему он не любит меня?"
Глава 29
Мари-Элен вернулась домой только на следующий день в обеденное время. Кэролайн так и не уехала из России. Ей было бы крайне трудно одной добираться до Англии, а кроме того, она не могла сейчас бросить Катю на произвол судьбы. С момента появления матери в Петербурге девочка замкнулась, стала молчалива и утратила всякий интерес к занятиям. Кэролайн считала, что отчасти даже хорошо, что Катя выплакалась и вообще научилась открыто проявлять свои эмоции. Она заметно изменилась и уже не была тем ребенком, которого Кэролайн впервые встретила несколько месяцев назад.
Мари-Элен вошла в столовую в светло-голубом шифоновом бальном платье с предельно глубоким декольте, хотя был всего час пополудни. Ее черноволосую голову украшала бриллиантовая диадема, а шею - тройная нить жемчуга. Она остановилась в дверях и весело улыбнулась, как будто вернуться в такое время с приема было для нее самым обычным делом. Щеки княгини разрумянились, в руке она держала соболий палантин.
- Добрый день, - оживленно проговорила Мари-Элен.
Катя сидела за столом, напряженно выпрямившись, и смотрела на стену поверх головы матери. По выражению ее лица нельзя было догадаться, о чем она думает. Девочка походила сейчас на изысканную фарфоровую куклу.
- Что случилось, детка? Ты не радуешься такому прекрасному утру? А я чудесно провела время! - Она подошла к дочери и обняла ее. Девочка не двинулась. Мари-Элен обратилась к гувернантке:
- Тэйчили, я намерена немного вздремнуть. Прошу не беспокоить меня до шести часов. Потом прикажите принести мне чай и шоколадные конфеты с начинкой из малинового крема - ну, те самые, которые я обожаю.
- Слушаюсь, княгиня, - ответила Тэйчили, на лице которой не дрогнул ни один мускул.
Наконец Мари-Элен остановила взгляд на Кэролайн.
- Как? Вы все еще здесь? Я удивлена. - С этими словами она выплыла из комнаты.
