- - Да, я помню... - печально проговорил он. - Знаете, Алиса, издательство денег до сих пор не выплатило. Плюс ко всему там очень недовольны стилем ваших произведений. Говорят, вы не умеете писать книги по кулинарии, выдерживая стиль... Так что ваши книги пришлось править, а потому я вынужден вас оштрафовать. Так что...
- Он полез в карман. Достал оттуда пятисотрублевую купюру, посмотрел на нее с такой тоской, что Алиса почти физически ощутила, как тяжело бедному Валере расстаться с этой бумагой.
- - Возьмите, Алиса, - грустно проговорил он. - Я потом вычту из вашего гонорара, а теперь... Хорошо, что дедушка пенсию получил.
- Алиса даже отшатнулась - она и в мыслях не держала, что ей придется обирать несчастного старичка!
- - Валера! - снова хлопнула входная дверь, и на пороге появилась Валерина жена с раскрасневшимся от счастья лицом. - Посмотри, какое чудо я купила!
- Она, не обращая на Алису никакого внимания, достала из фирменного пакета гипюровую кофту - Алиса как-то заходила в бутик, и знала цену этой несуразной кофте.
- - Три тьсячи, - прошептала она.
- Жена обернулась, и посмотрела на Алису с недоумением.
- - Ну, да, три тысячи, - пробормотала она. - Дедушка получил пенсию...
- Алиса ничего не сказала, только взяла пятьсот рублей - хоть это вместо обещанных двух тысяч, пробормотала она.
- Хоть это...
***
- Дома было тепло и хорошо. Елизавета почти спала, укрывшись пледом. Москва ее явно утомила, отметила про себя Алиса. Так было жалко подругу! Ее звали назад, в Экслибрис, но Елизавета об этом и слышать ничего не хотела. Лучше с голоду помру всем в назидание, ворчала она.
- - Ну, как дела? - спросила Елизавета, сонно потягиваясь. - Дедушка Валерин нынче пенсию получил?
- - Меня оштрафовали, - мрачно сообщила Алиса. - Говорят, стиль изложения плохой...
- - Ну, и правильно. Очень правильно...
- - Тебе хорошо, - начала было Алиса, но осеклась.
- С чего это Лизе было так уж хорошо?
- - Мне-то? Мне-то да, хорошо... На Пафнутину зарплату жить хорошо. Выходи замуж за Фримена, то же самое будет и с тобой...
- - Он запрещает мне работать у Валеры...
- - Правльно делает... Послушай, Алиска, я не пойму, ты что, всерьез решила благодетельствовать окружающих?
- - Я просто хочу зарабатывать! Сама!
- - Остынь. А если тебе просто... работать? Писать, не думая, что за это надо получить деньги?
- Алиса удивленно отметила, что Елизавета говорит очень серьезно.
- - Это Бог карает нас всякими Валерами, за то, что мы продаем себя за бесценок, - сказала Елизавета, глядя Алисе прямо в глаза. - Да, мир не такой, каким мы хотели бы его видеть. Но из этого не следует, что нам надо стать покорными овечками, и делать все, что угодно этим валеронадепаршивцевым! Потому что именно тогда, когда мы это делаем, мир теряет надежду стать лучше и светлее! Понимаешь?
- - Ага, - сказала Алиса. - Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше мир прогнется под нас.
- - Да не надо ему ни под кого прогибаться, в этом все и дело! поморщилась Елизавета. - Мир вообще принадлежит Богу, это Его игрушка... И нечего нам помогать чужие игрушки ломать... Наоборот, Павлищева, надо помогать его сохранить!
- Она вскочила, и теперь стояла посредине комнаты - рядом с Несравненной, такая же тонкая, хрупкая, и - сильная.
- - Понимаешь, Алиска, нам только кажется, что Армагеддон только будет. Он уже идет. Я думала над этим, и поняла - идет, прямо сейчас, прямо с нами... А мы с тобой, Алиска, не просто какие-то человекоединицы, как нам пытаются внушить. Мы - солдаты Бога. Его армия... Он дал нам эту способность выстраивать слова в предложения, наделять их смыслом... Потому что души, Алиска, можно воспитывать не только в храмах. В храме пусть Дедуля трудится. А есть еще другие - они покупают эти книжки в тонких обложках, потому что не совсем согласны с существующим порядком вещей.
- - Почему это? - удивилась Алиса.
