— Нет, — сказала она. — Я назову тебя так же еще один раз этим летом, когда ты будешь уезжать.
— Тогда это будет обязательным, — он засмеялся, — ведь ты стала моей невестой.
— Не стала! — возразила она. — И никогда не стану, если ты не пообещаешь мне вернуться к этому разговору только после того, как я разрешу тебе сделать это!
— Такого я обещать не могу, — ответил счастливый Джордж. — Я лишь пообещаю, что не заговорю, пока ты не назовешь меня "дорогим", а ты сама обещала сделать это в вечер моего отъезда в университет.
— Нет, не обещала, — серьезно сказала она, но потом засомневалась: — Пообещала, да?
— Разве нет?
— Я имела в виду другое, — пробормотала Люси, и мокрые ресницы сверкнули над грустными глазами.
— Я точно знаю про тебя одно, — весело сказал Джордж, чувствуя себя всё уверенней. — Ты никогда не идешь на попятный, поэтому и сейчас не пойдешь.
— Нельзя всё портить, — она замялась, а потом нерешительно продолжила: — Джордж, нам было так хорошо вместе, между нами ничего не изменится, правда? — И заулыбалась вместе с ним.
— Всё будет зависеть от того, что ты собираешься мне сказать перед моим отъездом. Ты же согласна, что нам надо всё уладить, Люси?
— Ничего не обещаю.
— Обещаешь. Обещаешь?
— Ну…
Этой ночью Джордж начал свой победоносный крестовый поход против тети Фанни, настаивавшей, чтобы он был дома к одиннадцати. Она уже ушла в свою спальню и, вероятно, легла, но Джордж, направляясь к себе, приостановился возле ее двери и пропел сочным баритоном припев из "Человека, сорвавшего куш в Монте-Карло".
Изабель вышла из комнаты Джорджа, где читала, ожидая его возвращения.
— Боюсь, ты разбудишь отца, милый. Ты пой почаще — но днем! Голос у тебя чудесный.
— Спокойной ночи, старушка!
— Я подумала, может… может, тебе захочется побыть со мной и немножко поговорить?
— Нет, не сегодня. Иди спать. Пока, старушка!
Он весело чмокнул ее, одним прыжком заскочил к себе в комнату и захлопнул дверь, вскоре стало слышно, как он шумно раздевается, напевая всё тот же мотивчик.
Мать с улыбкой опустилась на колени в коридоре и помолилась за него; сказав "аминь", она коснулась губами бронзовой дверной ручки и молча пошла в свою спальню.
Позавтракав в постели, Джордж провел утро с дедом и не видел тетю Фанни до обеда, за которым она встретила его во всеоружии.
— Спасибо за ночную серенаду, Джордж! — сказала она. — Твой бедный папенька как раз пожаловался, что уснул впервые за две ночи, но после твоих знаков внимания не смог сомкнуть глаз.
— Совершенно верно, — мрачно подтвердил мистер Минафер.
— Но я же не знал, сэр, — Джордж поспешил заверить отца. — Мне ужасно жаль. Просто тетя Фанни так дулась на меня, когда я уходил вчера вечером, что мне подумалось, что неплохо бы ее повеселить.
— Я дулась? — язвительно заметила Фанни. — Это из-за помолвки, что ли?
— Да. Неужели не так? Мне показалось, что чья-то там помолвка расстроила тебя. Не ты ли сама говорила, что мистер Юджин Морган собрался жениться на семнадцатилетней красотке?
Ему удалось задеть Фанни, но она крепилась.
— Люси спросил? — сказала она с презрительным смешком, который ей не слишком удался. — Спросил, что там у них с Фредом Кинни…
— Да. Всё оказалось неправдой. Но вот другая сплетня… — Тут он в упор посмотрел на тетушку, заметив ее смятение: — Что это с твоим лицом, тетя Фанни? Ты не разволновалась?
— Разволновалась! — высокомерно повторила Фанни, но голосу недоставало твердости. — Разволновалась!
— Да ладно вам! — вмешался мистер Минафер. — Давайте поедим спокойно!
— Я б с удовольствием, — сказал Джордж. — Не хочу, чтобы бедная тетя Фанни расстраивалась из-за слуха, который я только что выдумал. Она всегда так тревожится — по некоторым поводам, — что выходит из себя. — Он обратился к матери: — А что с дедом?
— Разве ты не виделся с ним утром? — спросила Изабель.
— Да. Он обрадовался мне и всё такое, но, кажется, был не в своей тарелке. У него опять проблемы с сердцем?
— Вроде нет. Нет.
— Он сам не свой. Я попытался поговорить с ним о хозяйстве, ведь это позор, правда, позор, как всё запущено. А он и слушать не захотел и расстроился. Из-за чего он так нервничает?
Изабель стала серьезной, однако ее муж мрачно предположил:
— Думаю, что Майор нервничает из-за Сидни и Амелии.
— А что с ними? — спросил Джордж.
— Мама тебе расскажет, если захочет, — сказал Минафер. — Это не моя семья, поэтому я воздержусь.
