- Слушай, Голем, как тебе удалось расколоть Антихриста?
- Значит...
- Да, - сказала она. - Там был Длинный Генрих. Труп Дарина нашли на том самом месте. На вилле нашли отпечатки Антихриста. Быстренько его взяли, и он, как ни удивительно, сразу раскололся. Нервный шок. Через слово поминает нечистую силу, которая нам якобы помогает, потому что тех двоих он тоже застрелил, и никто больше, кроме него, не знал... В самом деле, как тебе удалось? Кто мог дать тебе материал, которого не мог дать никто на свете, кроме самого Антихриста?
- Послушай сказку, - сказал я. - Жил-был город, в городе была статуя льва, и у него были глазищи, в которых можно увидеть прошлое.
- Что?
- Тот самый лев. Бесценная находка для нашей конторы, верно ведь? Но я не уверен, что льва нам отдадут. Что его чудесные глаза не исчезнут, как только мы его Приберем к рукам. Если верить авторитетам, подарки дьявола, равно как и подарок фей, имеют коварное свойство рассыпаться прахом на рассвете. Может быть, легенды о превратившемся в уголь золоте всего-навсего повествуют о неустойчивых элементах, открытых каким-то гением алхимии? От алхимиков всего можно ожидать, те еще ребята были.
Она посмотрела на меня как-то странно:
- Голем, с тобой все в порядке?
- Милая, со мной все в порядке, - сказал я. - За мной гонялись те же фантомы, что и за Лонером, но я не сошел с ума. Я не сошел с ума даже тогда, когда воскрес Некер...
- Как воскрес?
- Ну, когда труп ушел из морга, - сказал я. - Здесь, знаешь, трупы довольно непоседливые: оживают, убегают, сводят с ума служителей морга. Неугомонные такие трупы. Когда Некер застрелился...
- Откуда ты знаешь?
- Как это откуда? Вчера днем местная полиция составила протокол, а вчера вечером труп Некера ожил и смылся из морга.
- Антон, ты только не волнуйся, давай все обсудим, что-то мы друг друга не понимаем... Некер не мог быть мертвым вчера вечером. Вчера вечером он приехал к нам, в окружной город, и застрелился в час ночи.
- Все сходится, - сказал я. - Труп ожил, потом поехал к вам и там застрелился вторично.
Я рассказал ей все подробности, показал свидетельство о первой смерти Некера, то донесение, которое Зипперлейн получил в тюрьме, о появлении живой и невредимой Аниты Тамп. Только тогда из ее глаз исчезли тревога и недоверие, и она честно призналась:
- Я уж думала, что и ты...
- Отпадает, - сказал я. - Давай приказ.
Она вручила мне по всем правилам оформленный приказ, поручавший мне дать сигнал к началу операции "Гаммельн", когда я решу, что это необходимо. Прилагались соответствующие коды и номера запечатанных пакетов, которые должны были вскрыть командиры войсковых частей.
- Итак? - спросила Ксана.
- Теперь я должен взяться за Регара. Пока я до него не добрался, не считаю себя вправе принять решение. Будь Регар сам Люцифер... Роланд где-то и в чем-то ошибся. И я должен понять, в чем и где.
- Ты уж постарайся, - сказала она. - Знал бы ты, что творится в Центре...
- Да, Ксана, - вспомнил я, - ты же у нас одно время училась точным наукам, а мне сейчас позарез необходима научная консультация. Как ты думаешь, что бы это могло означать?
Я протянул ей похищенный в детской рисунок.
- Где ты это взял?
- Ну, не сам же нарисовал. Ты ведь помнишь, что в длинном списке моих достоинств способностей к рисованию нет.
- Помню... Знаешь, это весьма похоже на трехмерное здание, находящееся в четвертом измерении. Или - точка зрения обитания четырехмерного пространства на трехмерный объект. Если по Стергу и Берешу...
Она произнесла несколько фраз, в которых я не понял ни словечка. Час от часу не легче. Теперь еще и четвертое измерение, как будто мало нам того, что уже стряслось в трех... Упаси бог, проведает какой-нибудь журналист, и по свету отправится гулять новая сенсация - ретцелькинды явились к нам из четвертого измерения.
Но шутки в сторону. Как мне объяснили, дети склонны рисовать то, что видят. Вряд ли мальчишка перерисовывал иллюстрацию из трудов этих самых Стерга и Береша...
- Удачи тебе, Голем, - сказала Ксана.
И вот уже светло-синяя "багира" отъезжает, мчится, распугивая голубей, по дармоедской привычке упрямо ожидающих посреди площади щедрых туристов, а я стою посреди площади и смотрю машине вслед, в кармане у меня приказ, наделяющий нешуточными полномочиями, ответственность такая, что голова идет кругом, вот уже не видно машины, и я снова один, вокруг тишина, а я настолько привык не доверять тишине, что это стало больше чем привычкой. И я вдруг отчетливо, неправдоподобно четко сознаю, что боюсь встречи с Даниэлем Регаром. Боюсь, и все тут. Потому что впервые играю на чужом поле, чужими фигурами, и правила игры мне неизвестны, а быть может, у нее вообще нет правил, или они меняются в ходе игры. Были люди не глупее меня, столь же ловкие, умелые, преданные, дисциплинированные, но они погибли, приблизившись к этому человеку...
