Когда то гордая Джорджиана Блэк нанесла обиду графу Бэкенхему прямо на балу, что повлекло за собой разрыв их помолвки. Однако теперь, когда все, казалось бы, давно забыто, а граф благополучно обручен с ее младшей сестрой, страсть, некогда приутихшая, разгорается с новой силой, и Джорджиана вступает в скандальную связь с Бэкенхемом.Общество негодует. Репутация любовников погибла. Единственный путь к ее спасению – немедленный брак графа с «обесчещенной» красавицей. Однако Джорджиана отнюдь не стремится к брачным узам, пока граф не докажет, что любит ее по настоящему…
Когда-то гордая Джорджиана Блэк нанесла обиду графу Бэкенхему прямо на балу, что повлекло за собой разрыв их помолвки. Однако теперь, когда все, казалось бы, давно забыто, а граф благополучно обручен с ее младшей сестрой, страсть, некогда приутихшая, разгорается с новой силой, и Джорджиана вступает в скандальную связь с Бэкенхемом.
Общество негодует. Репутация любовников погибла. Единственный путь к ее спасению – немедленный брак графа с «обесчещенной» красавицей. Однако Джорджиана отнюдь не стремится к брачным узам, пока граф не докажет, что любит ее по-настоящему…
На ладони графа Бэкенхема лежал женский локон необычайно редкого оттенка. Поэт назвал бы его «тициановским», но Бэкенхем считал такое определение слишком изысканным. Ярко-рыжий завиток полыхал, словно язычок пламени, что вполне соответствовало нраву его обладательницы, увлеченно игравшей с огнем.
Теперь ей придется кое-что объяснить.
У него на скулах обозначились желваки. Пальцы сомкнулись вокруг локона, сжались в кулак. В Лондоне только одна женщина с такими волосами. Мисс Джорджиана Блэк, будущая графиня Бэкенхем.
Двери раскрылись. Она вошла в библиотеку, грациозно обмахиваясь веером. Ее красота, как всегда, подействовала на Бэкенхема будто удар в солнечное сплетение. Золото превосходно уложенных волос, сияющие глаза цвета морской волны, атласная кожа.
Не поскупившись на краски, природа вдобавок одарила ее роскошной фигурой. Любая куртизанка продала бы душу дьяволу за столь соблазнительные формы. В лондонских светских собраниях мисс Джорджиана Блэк выделялась, словно экзотическая райская птица среди гусынь.
Его невеста.
В последнее время он, похоже, только тем и занимался, что пытался ее урезонить, образумить и призвать к порядку. В ответ своенравная красавица вела себя все хуже. Дальше так продолжаться не могло.
– В чем дело, Маркус? Нельзя ли отложить разговор? – томно спросила она.
Белоснежный туалет выгодно подчеркивал ее яркую внешность. Платье с глубоким вырезом было расшито хрустальными бусинами, при каждом движении они переливались на свету в унисон с мерцанием изысканного бриллиантового ожерелья.
Он вызвал ее, и она пришла. Однако бал у герцога Монфора был в разгаре, и ей явно не терпелось скорее вернуться к танцам.
– Боюсь, потом может быть поздно, – ответил Бэкенхем, вполне допуская, что встретит ближайшее утро, лежа на холодной земле с пулей между глаз. – Я должен задать тебе один вопрос. – Он решительно разжал руку и положил огненный локон на письменный стол. – Сделай одолжение, расскажи мне, как это попало к лорду Пирсу?
Джорджиана удивленно распахнула глаза и непроизвольно поправила прическу.
– Но… но ведь это мои волосы. Откуда же они у… – Прекрасные брови сошлись на переносице. – Во всяком случае, не от меня. – Она сердито посмотрела на Бэкенхема. – Неужели ты думаешь, что я преподнесла такой подарок этому ловеласу?
Нет, он так не думал, а если и думал, то не дольше секунды.
Но граф был в ярости. На себя, за то что поддался на провокацию Пирса. На Джорджи – всему виной могла быть только ее вопиющая беспечность.
– У тебя есть другое объяснение? – язвительно поинтересовался он.
Она пожала плечами:
– Нет. Хотя должно быть, поскольку я своих локонов никому не дарила.
Она говорила просто, уверенно и спокойно. Если бы Бэкенхем с тем же спокойствием воспринял лживые намеки Пирса, было бы куда лучше. Дуэль даст богатую пищу для сплетен и повредит репутации Джорджи. Надо постараться уберечь ее. Кроме того, неплохо бы сохранить собственную жизнь, но это отдельный вопрос.
– Полагаешь, в обществе тебе поверят?
Она вздернула подбородок:
– Маркус, меня не волнуют светские пересуды. Главное, веришь ли ты. Остальные тут решительно ни при чем.
Он шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Нельзя забывать, что Джорджи всего восемнадцать. Не по годам свободная и уверенная, девушка во многом оставалась по-детски наивной и не понимала, какими тяжелыми последствиями чревато ее легкомысленное поведение.
– Итак? – произнесла она с видом оскорбленной невинности. – Ты мне веришь?
– Да, – кивнул он. – Верю.
– Надеюсь, лорд Пирс получил от тебя по заслугам, – сказала она. – Если нет, я сама дам ему по носу.
Спасибо кузену Лидгейту – не окажись его рядом, Бэкенхем просто задушил бы Пирса. Хотя стоит ли благодарить Лидгейта, выяснится только после дуэли. Пирс определенно уступал Бэкенхему в физической силе, но слыл первоклассным стрелком.
– Я поговорил с твоим отцом. Мы оба считаем, что тебе лучше пожить в поместье, пока не улягутся слухи.
