– Я скажу ему… Бабушка, можно я пойду поплаваю? Ужасно жарко…
Сара была явно разочарована. «Ну конечно, – думала она, – девочка слишком молода. Вечером я покажу ей фотографии Гая, когда он был мальчиком».
– Пойди искупайся, дорогая. Все необходимое ты найдешь в купальне. Там сейчас могут быть молодые люди. К моему соседу приехали друзья его сына, и я сказала, что они могут пользоваться моим бассейном, поскольку он больше, чем у них.
– Спасибо, бабушка. – Катрин быстро поцеловала ее в нарумяненную морщинистую щеку и выбежала в сад, где большой голубоватый бассейн манил желанной прохладой.
– Привет! Меня зовут Оливер. А ты, должно быть, Катрин?
Катрин вздрогнула от неожиданности, увидев молодого человека с черными глазами и загорелым лицом. Он стоял у самой кромки бассейна, ручейки воды струились по его атлетически сложенному, мускулистому телу. Ребята в Англии были бледными и хилыми в смысле комплекции.
– Д-да, верно, я Катрин, – промямлила она, чуть заикаясь.
– Я вычислил, что это должна быть ты. – Он на американский лад слегка растягивал слова и широко улыбался, демонстрируя ровные белые зубы. – Я остановился у Розенталей, это рядом, и пришел сюда, чтобы охладиться после тенниса. Здесь поспокойнее. Я не помешаю тебе?
– Разумеется, нет. Бабушка предупредила меня, что я могу встретиться здесь с молодыми людьми. Погоди секунду, пока я переоденусь.
Через пять минут она вышла из раздевалки в небесно-голубом бикини, которое подчеркивало длину и стройность ее ног, остроконечные груди и тонкую талию. Оливер окинул ее ладную фигурку оценивающим взглядом. Красиво нырнув в воду, она подплыла к нему, наслаждаясь прохладой и счастливо улыбаясь.
– Уф, как здорово! – воскликнула она, встряхивая головой и откидывая назад длинные черные волосы.
– Поплывем до конца, – предложил Оливер.
– Идет.
Они плыли рядом почти все время, Оливер коснулся стенки на секунду раньше.
– Теперь назад?
– О’кей.
Назад было гораздо труднее плыть, и, финишировав, Катрин припала к мраморному бордюру тяжело и часто дыша.
– У меня больше нет сил, – хватая ртом воздух и смеясь, сказала она. – Давай выйдем и посидим. – Катрин вышла из бассейна и направилась к полосатым бело-голубым лежакам.
– Расскажи о себе, – попросил Оливер, глядя на девушку внимательным взглядом, который словно ласкал ее тело. Катрин понравились его полные губы, чуть приподнятые по краям.
– Особенно нечего рассказывать. Мне скоро восемнадцать. Живу я в Лондоне и надеюсь в будущем заняться ювелирным делом. Бабушка попросила меня побыть несколько недель здесь, а последнюю неделю я проведу в Нью-Йорке с тетей, после чего уеду домой. А что ты можешь рассказать о себе?
– Я пытаюсь попасть в кино или на телевидение. Сейчас я на каникулах, потому что в Голливуде в это время года мертвый сезон.
– Так ты, стало быть, живешь в Голливуде? – Катрин с еще большим интересом посмотрела на Оливера. Ну конечно, ей следовало догадаться. Он выглядел как кинозвезда. – Я не могла слышать о тебе? Как твоя фамилия?
– Пауэр. Нет, я ничего такого не совершил, чтобы ты могла обо мне слышать. Я лишь надеюсь, что когда-нибудь такой день придет.
– Оливер Пауэр, – медленно повторила Катрин. – Буду следить за твоими успехами! Послушай, а ведь жарко! Я хочу чего-нибудь выпить. Тебе что захватить?
– Кока-колу, пожалуйста.
Когда она шла в бар, у нее появилось предчувствие, что пребывание в Палм-Бич будет даже более интересным, чем в Нью-Йорке.
Миновали две недели. Две недели долгих, жарких, ленивых дней, переходящих в полные истомы, душистые, звездные ночи. Катрин передвигалась медленно и смотрела вокруг чуть изумленно, ее чувства были обострены, а тело испытывало незнакомые, странные ощущения. Оливер стал своего рода стержнем ее жизни, и когда его не было рядом, она испытывала тоскливое чувство и какое-то нервное напряжение, что служило причиной бессонницы. Они оба испытывали какие-то сладостно-горестные чувства, когда встречались и расставались. Катрин должна была какое-то время проводить с Сарой, а Оливеру, продлившему свое пребывание у Розенталей, приходилось исполнять роль вежливого и благодарного гостя. Однако при первой же возможности они оказывались вместе, плавали или совершали прогулки либо просто сидели на берегу океана и тихо разговаривали под шум прибоя и шелест пальм.
Было так радостно узнавать, что в том или ином их интересы сходятся. Беседа между ними текла легко и непринужденно. Робко держа друг друга за руки, они говорили о любимых музыкальных произведениях, фильмах и книгах, обнаруживая такое удивительное сходство во вкусах, что это вряд ли можно было назвать случайностью.
– Только не говори, что ты без ума от Джона Донна! – воскликнула Катрин, когда они шли однажды по пляжу. – Он определенно мой любимый поэт, хотя в школе его терпеть не могли!
Оливер улыбнулся и процитировал:
Неожиданно он густо покраснел и устремил взор вдаль.
