– Да, действительно! – простодушно согласилась Катрин. – Представляете, он был здесь со мной, а в это время его мать взяли вместо вас в заложники. – Она покачала головой, затем нахмурилась. – Но кроме этого, произошла и другая неприятная и непонятная вещь.
– Что именно? – спросила Франческа.
– Вы же знаете, что мама всегда хочет знать, кто есть кто. И сейчас, когда у меня появился новый друг, она первым делом стала спрашивать, из какой он семьи. Лично я считаю, что это немного отдает снобизмом. Ну, так или иначе она и бабушку, и меня несколько раз спрашивала, кто такой Оливер. И сегодня, когда он сказал мне, что он сын Марка Рейвена, я подумала, что маме будет приятно это узнать. Я позвонила в Лондон, чтобы сказать ей об этом.
– И что же? – Франческа выглядела несколько озадаченной. Какое это могло иметь значение! Диана не имела понятия о ее романе с Марком. Поначалу об этом было больно говорить, а позже это потеряло актуальность.
– Она просто пришла в ужас! – воскликнула Катрин. – Она словно обезумела! Сказала, что я должна немедленно ехать домой и что я еще слишком молода, чтобы крутить романы.
Франческа непонимающе смотрела на Катрин. У Дианы не должно быть оснований для того, чтобы запрещать Катрин общаться с сыном такого богатого и знаменитого человека!
– Честное слово, я не понимаю, – сказала наконец Франческа. – Оливер по-настоящему приятный молодой человек.
– Вы могли бы с ней поговорить, Франческа? – умоляющим тоном попросила расстроенная Катрин. – Скажите ей, какой он приятный. И она должна была слышать о его отце. Все знают Марка Рейвена.
– Посмотрю, что мне удастся сделать, – пообещала Франческа. – А какие последние новости о захвате самолета? – Она повернулась к телевизору, который оставался включенным.
– Террористы продолжают удерживать заложников. Самолет находится на поле уже тридцать шесть часов, – сказала Катрин. – Уже убили пятерых.
Внутри самолета было совершенно темно, и лишь отдаленные огни здания аэровокзала чуть-чуть очерчивали силуэты согнувшихся пассажиров. Воздух был пропитан запахами пота, мочи и фекалий. Абсолютная тишина была, казалось, начинена напряжением. Днем в самолет проникли мухи, привлеченные запахом подсыхающей крови, и сейчас они злобно гудели в темноте. Легкое дуновение воздуха долетело от выходной двери в передней части самолета. Измученные пассажиры потянули носами и приоткрыли рты, пытаясь вдохнуть благотворный свежий воздух, который совсем не ценили раньше.
Пассажиры первого класса были согнаны в туристический класс. Здесь все, как привилегированные, так и лишенные привилегий, находились под прицелами автоматов, спаянные в единое целое общим желанием выжить.
В то время как один из террористов оставался в кабине, где находились капитан и экипаж, и пытался вести переговоры по радио, требуя пять миллионов долларов, трое других наблюдали за пассажирами и стюардессами.
Держа наготове автоматы, они не спускали глаз с людей. Только Рива, единственная девушка среди террористов, кажется, была вполне довольна ситуацией. Она стояла с автоматом в темно-коричневых тонких руках, надменно подняв голову, фанатично сверкая черными глазами. С полным сознанием своей правоты. Только великая цель могла иметь значение, и она, Рива, готова за нее умереть. Пассажиров она считала мусором, отбросами, особенно Карлотту, которая заслуживает того, чтобы умереть. Всякий, кто живет как паразит, заслуживает смерти. Рива смотрела на драгоценности и дорогой костюм Карлотты с презрением и ненавистью. Она с радостью убьет ее собственноручно, даже если ее муж-капиталист придет с деньгами.
Карлотта, зажатая в ряду между тучным бизнесменом из Чикаго и старой девой средних лет, всячески избегала взгляда Ривы, потому что в этой молодой женщине она угадывала собственные черты – жестокость и безжалостность, способность выжать из жизни все что можно. Правда, у Ривы была идея, в которую она верила, которой она служила и за которую готова была умереть. С неким угрызением совести Карлотта вдруг подумала, какая она эгоистка. Она хотела, чтобы мир был у ее ног. И сейчас Марк отнюдь не намерен торопиться спасать ее. Он собирается бросить ее вместе со всеми другими подыхать в этой вонючей металлической коробке.
Карлотта закрыла глаза, чувствуя, что ею овладевает отчаяние. Она не хотела видеть даже темные силуэты других пассажиров. Внезапно она услышала, как кто-то позади нее тихонько ругается. Напряжение, страх и неопределенность ввергли большинство людей в оцепенение. Некоторые же пытались одолеть панику злостью.
Один из террористов, услышав шепот, не на шутку разволновался. Нервно сглотнув слюну, он закричал, не обращаясь ни к кому персонально:
– Молчать!
И стал закуривать сигарету. Руки его дрожали, глаза запали от бессонницы. Другой террорист с проклятием бросился на него, выхватил горящую сигарету изо рта и затоптал ее пяткой на полу. Они отчаянно заспорили.
Хорошо бы они поубивали друг друга, подумала Карлотта.
