Мариша, по мнению ее закадычных подруг Даши и Юльки, имеет всего один недостаток. Стоит ей появиться в незнакомом месте, как там словно из-под земли появляется.., труп. Так случилось и на этот раз. Неразлучная троица тихо-мирно отмечала в ресторане день рождения Мариши. В соседнем зале тем временем праздновали чью-то свадьбу. В поисках понравившегося парня нелегкая занесла захмелевшую именинницу на черную лестницу. Там она и наткнулась на тело убитой девушки. Но это бы еще полбеды. Мариша становится свидетельницей похищения невесты. А в праздничном торте подруги находят средневековый перстень… Милиция подозревает Маришу в убийстве. Сами понимаете — жить с таким клеймом несладко! Что тут остается делать подругам? Конечно же, ехать во Францию, ведь именно туда ведут ниточки этого запутанного дела…
Веселье в ресторане было в полном разгаре. В соседнем зале праздновали чью-то свадьбу. И, судя по всему, праздновали уже давно и со знанием дела. Во всяком случае, время от времени оттуда долетали восторженный женский визг и подбадривающие вопли, сопровождаемые хлопаньем пробок от шампанского.
Мариша с легкой завистью прислушивалась к шуму в соседнем зале. С легкой, потому что по личному опыту знала, что новобрачная сейчас мучается в неудобном жестком платье, а в спину ей колет какая-нибудь непослушная булавка. Молодой надирается или уже надрался до поросячьего визга. И постоянно лезет к бедняжке невесте целоваться, обдавая ту стойким запахом перегара. А невесте и без его ласк приходится несладко.
Нужно ведь изображать перед гостями бесконечное счастье. А легко ли это, когда, с одной стороны, тамада сыплет кретинскими шуточками, над которыми сам же и смеется. А с другой стороны, лезут малознакомые рожи с поздравлениями, насквозь фальшивыми уверениями, что на такой свадьбе им еще бывать не приходилось. Да еще с этой пьяной харей — ее драгоценным мужем изволь целоваться, едва гостям почудится, что салат горчит.
И самое главное, томят, гложут нехорошие предчувствия, стоит посмотреть на совершенно пьяного супруга, который уже обнимает какую-то свою троюродную сестру. Во всяком случае, так он ее представил гостям и вообще всем окружающим. А формы у той сестрицы дай боже всякой!
Мариша уже успела вдоволь наглядеться на эту девицу в облегающем красном платье. И даже прикинула про себя, что на месте невесты она бы гнала таких сестриц в три шеи от порога своего семейного очага.
Эти мысли заставили Маришу вернуться в мыслях к своему собственному мужу, которого она оставила в далекой Австрии.
Последнее время любящий муженек, собственный дом с садом и пара восточноевропейских овчарок уже не так радовали Маришу, как, скажем, год назад. Она все чаще и чаще ловила себя на том, что от скуки в этой Австрии она просто готова на стену лезть. Супруг работал целыми днями, дом убирала работящая и до ужаса правильная женщина, и даже собаки были заняты по большей части друг другом. А про Маришу вспоминали, только когда приходило время обедать.
Поэтому хотя Мариша по-прежнему и любила своего мужа, но все чаще и чаще чувствовала, что если она не слетает домой и немного не проветрится, то просто лопнет от распиравшей ее энергии, которую в Вене ей просто некуда было девать.
И вот Мариша вернулась домой. Произошло это как раз в день ее рождения. Не теряя даром времени, Мариша собрала всех своих друзей, родственников и просто знакомых. Словом, всех, кого удалось найти в этот августовский денек, в который n-ное количество лет назад Мариша появилась на свет. И затащила всю компанию в ресторан, чтобы отпраздновать это радостное событие.
Ресторан назывался «Колхида», но это вовсе не значило, что тут во всем царил греческий стиль. Это был образцовый ресторан, сооруженный из стекла, металла и камня. О Древней Греции тут напоминали лишь костюмы официанток, этакий намек на античность, и названия блюд в меню. В ресторане было два зала, в каждом из которых шел свой банкет. В малом зале расположились Маришины гости, а в соседнем, как уже сказано, играли свадьбу.
— Чего скучаешь? — раздался у нее над ухом знакомый голос.
Мариша очнулась, оторвала взгляд от пьяного жениха, повисшего на своей троюродной в красном платье, и увидела прямо перед собой две радостно улыбающиеся физиономии — Дашкину и Юлькину.
— На своем собственном дне рождения скучать запрещается, — заявила Юлька. — А то ты сидишь, словно на похоронах. И нам делается грустно. Так что с тебя штраф.
И она налила Марише в бокал красного вина, привезенного сегодня утром из Молдавии. К сожалению, бутылка опустела прежде, чем бокал наполнился, поэтому Юлька, недолго думая, разбавила красное вино белым, бутылка которого стояла неподалеку на столе.
Жидкость в Маришином бокале немедленно приобрела красивый розоватый с какими-то подозрительными радужными переливами на поверхности цвет.
— Штраф! — повторила Юлька, протягивая Марише полный до краев бокал.
— Тут же больше стакана, я захмелею, — попыталась отказаться Мариша, но Юлька и слушать ничего не хотела.
Сама Юлька обладала завидной способностью воспринимать внушительные порции алкоголя без особого ущерба для своего организма. По крайней мере, когда все остальные уже валялись под столом, Юлька еще только начинала с удивлением отмечать, что стены вокруг нее как-то странно покачиваются и пол под ногами внезапно потерял местами прочность.
— Пей! — безжалостно сказала Юлька. — А то рожа у тебя совсем кислая.
Мариша попыталась возразить, что после коктейля из двух сухих вин вряд ли физиономия у нее станет краше, но Юлька не дала втянуть себя в дискуссию.
Мариша приняла в руки бокал и послушно сделала несколько глотков. Пьянящая жидкость быстро разлилась по жилам, и Мариша с удивлением обнаружила, что вся ее грусть куда-то испарилась. Тянет петь, плясать и вообще веселиться.
