На закате солнца Велисарий вывел свою армию из Карбелы и повел к лагерю, разбитому в нескольких милях. В этом лагере его ждала сирийская армия. К колонне Велисария присоединилось пополнение — семьсот очень несчастных пехотинцев. Их поставили между отрядами фракийских катафрактов Велисария. Фракийцы пытались подбодрить новых рекрутов рассказами о прошлой славе и будущих трофеях, но не забывали и о настоящем, держа оружие наготове. Демонстрировали его новым рекрутам.
Особенно впечатляли наконечники стрел, которыми при желании даже можно бриться.
Баресманас, ехавший во главе колонны, находился вне пределов слышимости от гарнизона Карбелы.
Но он без труда мог представить, что они бормочут.
— Сумасшедший чертов фракиец.
— Как только этот ненормальный смог стать полководцем?
Шатер Куруша был гораздо меньше гигантского сооружения, воздвигнутого императором малва во время осады Ранапура. Но, как подумал Велисарий, украшен и обставлен даже более богато. И с гораздо лучшим вкусом.
Велисарий устроился на груде толстых шелковых подушек у низкого столика. Куруш собственноручно налил кубок вина и поставил на стол перед полководцем. Велисарий смотрел на кубок с беспокойством. Причина беспокойства заключалась не в вине. Полководец не сомневался: это — один из лучших, если не самый лучший сорт из производимых в Персии. Нет, дело было в самом кубке. Емкость для питья оказалась самым изысканным и дорогим предметом подобного предназначения, которые когда-либо видел Велисарий. Несмотря на вместительность и очевидную тяжесть, кубок казался очень хрупким, в особенности ножка, по виду напоминавшая цветочный стебель. Но, что хуже всего, кубок был полностью стеклянным. Стекло украшал золотой лист, который только подчеркивал красоту стеклянных граней, сделанных в форме находивших друг на друга вогнутых дисков. Завершающим аккордом были четыре медальона по верху, выходящие за край. Каждый — примерно дюйм в диаметре, на всех изображался крылатый конь.
Естественно медальоны были золотые. За исключением серебряных крыльев и крошечных гранатовых глаз.
Велисарий оглядел собравшихся за столом. Бузес, Кутзес и Маврикий неотрывно смотрели на свои кубки — идентичные предложенному Велисарию. Лица братьев выражали удивление, Маврикий сидел с мрачным видом.
— Боюсь дотронуться до чертовой штуковины, — пробормотал Маврикий себе под нос, но Велисарий его услышал.
И не только он. К счастью, Баресманас пришел им на помощь.
— Не бойтесь, друзья, — сказал он и улыбнулся. — У моего племянника два ящика набиты этими кубками.
Затем он весело показал на пол.
— К тому же, если вы все-таки их уроните, они навряд ли разобьются. На таком толстом ковре.
Четверо римлян посмотрели на ковер. На самом деле он был настолько плотным, что предложенные им подушки вообще-то казались излишними.
Куруш, сидевший с другой стороны стола напротив Велисария, нахмурился. Не в раздражении, просто в удивлении.
— В чем проблема? — спросил он. Как и большинство персов благородного происхождения, он бегло говорил на греческом, правда, с акцентом.
Баресманас усмехнулся.
— Не все, племянник, привыкли пить вино из царских кубков. — Молодой перс уставился на кубок, который держал в руке.
— Из таких? — Он поднял глаза на дядю. — А они очень ценные?
Все четверо римлян расхохотались вместе с Баресманасом. Возможно, так смеяться было и недипломатично, но они не могли удержаться. К счастью, Куруш оказался приветливым и любезным малым, и ему были не свойственны надменность и чопорность большинства персов благородного происхождения. Мгновение спустя он сам рассмеялся.
— Боюсь, я не очень-то обращаю внимание на подобные вещи, — признался он и пожал плечами. — У меня полно слуг и они занимаются этими вопросами. — Затем он широким круговым жестом обвел помещение. — Но — пожалуйста, пожалуйста! Пейте! Наверняка вы все умираете от жажды после путешествия по пустыне.
Слова Куруша сняли все колебания. Все четверо римлян сделали по большому глотку из кубков. И поняли: вино великолепно. Правда, их это не особо удивило.
Велисарий воспользовался тем, что все наслаждаются вином, и внимательно оглядел Куруша. Как он уже знал от Баресманаса, император Хосров назначил Куруша ответственным с персидской стороны за связи с Велисарием и римскими силами.
По оценке Велисария, благородному персу было на вид лет двадцать пять. Молодой человек оказался высоким и стройным, с узким лицом и довольно нежными чертами.
На первый взгляд он напомнил Велисарию суперобразованных афинских эстетов, которых полководцу время от времени доводилось встречать. Эти молодые люди с томными взглядами не могли произнести ни одного предложения, не разбавив его двумя или тремя цитатами из классиков. На мир они смотрели непрактично — и это еще мягко сказано.
