Аджатастура пожал плечами. В этом движении не было жестокости или безжалостности, он просто философски принимал жизненные факты.
— Могло быть гораздо хуже. Когда Велисарий взорвал стены, большая часть камней осыпалась внутрь. К счастью, он только пытался скрыть свой побег. Если бы его вынудили бороться за свою жизнь, гарантирую: погибла бы половина ваших людей. И очень немногие из выживших остались бы не ранены.
Глаза Пратапа горели от возмущения.
— Я не знал, что ты знаком с Велисарием. — Затем добавил с ухмылкой: — Если не считать поражения в Константинополе.
Аджатасутра внимательно осмотрел разозленного Пратапа. Сам он стоял расслабленно, лицо ничего не выражало.
— На самом деле я с ним не знаком. Я общался с Велисарием только на расстоянии. Но я очень хорошо знаком с его женой Антониной. Знаете, Балбан устраивал ей ловушку в Константинополе, как раз в самом конце восстания.
Злость на лице Пратапа сменилась любопытством.
— Я никогда об этом не слышал, — заявил он.
— И я не слышал! — рявкнул Шанга. Царь раджпутов гневно посмотрел на наемного убийцу из малва. — Вы попытались отомстить Велисарию, убив его жену?!
Теперь знаменитый характер Шанги выступал на поверхность. Аджатасутра снова сделал успокаивающее движение, разведя руками.
— Пожалуйста, Рана Шанга! Это была идея Балбана, не моя. И ты не можешь обвинять и его — приказ пришел прямо от Нанды Лала.
Упоминание Нанды Лала не только не успокоило Шангу, наоборот, ярость прорвалась наружу. Но по крайней мере, как видел Аджатасутра, ярость высокого и наводящего ужас раджпута теперь больше не направлялась на него самого. Как знал Аджатасутра, Рана Шанга и начальник шпионской сети всей империи малва друг друга терпеть не могут.
Наемный убийца широко развел руками.
— Я сам считал эту идею бредовой. Я предупреждал Балбана, что он недооценил женщину.
Яростный огонь в глазах Шанги потух, но он понял, на что намекает Аджатасутра.
— Засада провалилась, — сказал Шанга. — И жена Велисария выжила.
Аджатасутра резко рассмеялся.
— Выжила? Ну, можно сказать и так. Но точнее будет сказать: она сама устроила засаду и прикончила большую часть головорезов Балбана.
К этому времени все находившиеся поблизости раджпуты сгрудились вокруг них — как и личное окружение Раны Шанги, так и кавалерийское подразделение Пратапа. Как и все воины во всех странах, они любили послушать занимательные истории. Увидев, что собравшиеся слушают его с интересом, а ярость Шанги сходит на нет, Аджатасутра расслабился. Он вытянул вперед руку, примерно в пяти футах над землей.
— Знаете ли, она — невысокая женщина. Примерно такая, не выше. Но с пышными формами. Красивая, хорошо сложена… — он сделал многозначительную паузу. — Но… — он улыбнулся. — Ее отец был возничим на колеснице. Говорят, он научил ее пользоваться ножом. Но я почти не сомневаюсь, что и муж ее кое-чему обучил. Вероятно, он приказал одному из своих людей — да хотя бы тому же убийце Валентину — отточить ее мастерство.
Аджатасутра замолчал, чтобы удостовериться: окружающие его люди слушают с повышенным вниманием. Потом заговорил вновь:
— Поняв, что Балбан отправил за ней группу уличных головорезов, Антонина забаррикадировалась в кухне небольшого магазинчика, торгующего пирожками и прочими сладостями. Сам я внутрь не заходил — я следил снаружи, но она, очевидно, полила нападавших мясным бульоном, а потом начала рубить их мясницким ножом. Лично убила нескольких перед тем, как ей на помощь прибыл один из катафрактов Велисария. После этого… — Аджатасутра пожал плечами. — Один катафракт против горстки уличных головорезов. — Все кавалеристы-раджпуты, которые окружали Аджатастуру, были ветеранами. Они удовлетворенно заворчали. Да, римские катафракты считались их врагами, но…
Уличные головорезы — против солдата!
— И все это сделала женщина? — спросил один из раджпутов. Теперь довольное выражение исчезло с его лица. Он выглядел почти оскорбленным. — Женщина!
Аджатасутра улыбнулся. Кивнул. Снова вытянул вперед руку.
— Маленькая симпатичная женщина, — сказал он весело. — Не выше вот этого.
Наемный убийца бросил взгляд на Рану Шангу. Увидел, что ярость с лица царя раджпутов полностью ушла. Ее заменило выражение, которое, как подумал Аджатасутра, казалось почти грустью.
Странно.
Шанга резко развернулся и широкими шагами направился к лошади.
— Поехали, — приказал он. — Здесь больше нечего делать. Я хочу вернуться к армии до наступления темноты.
Сев в седло, он в последний раз быстро осмотрел место.
— Засада провалилась, — объявил он. — И все.
Этой же ночью, стоя перед своим шатром в огромном лагере, разбитом армией Дамодары, Рана Шанга изучал горы, маячившие на западе. Полная луна освещала их серебряным светом, и в нем они выглядели очень красивыми. Но в бледном мерцании было что-то зловещее. Эти горы почти казались прозрачными. Их было также трудно разглядеть в деталях, а не только в общих чертах, как трудно прижать к стене человека, который прячется где-то среди них.
— Как жаль, что мы не убили тебя, — прошептал Шанга. — Тогда нам стало бы гораздо легче. Но опять же…
